Богдан Вепрёв

Главный редактор газеты «Источник твоего города»

Оборотень из конуры. Житейская история

39

Чего греха таить, пьют на селе, порой крепко пьют. Но случается, что и завязывают. Причиной тому бывают разные, в том числе мистические случаи. Кажется, именно об одном из них я узнал намедни, побывав в одной из вятских деревушек, километрах в ста от областного центра.

- Я ведь бросил, подчистую, - Иваныч профессионально окунул окурок в жестяную банку, где ещё недавно обитала ставрида атлантическая. – Месяц уже — ни капли… (Собеседник многозначительно сжал губы, готовясь к рассказу, и поглядел на полную луну, нависшую над крыльцом.)

- А чего приключилось-то? – поинтересовался я.

- Оборотня я видел! - громко, но шёпотом проговорил собеседник, выпучив глаза.

- Да ну, - засомневался было я, но увидев глаза Иваныча, проникся, а он продолжил.

- Задержались мы на МТС, на машинно-тракторной станции то есть по-давешнему. Ну как задержались, остались на дегустацию. Аркашка принёс пойла своего на смородине. Серёга, сосед мой, вон его дом (Рассказчик указал в сторону.), надегустировался первым — попёр домой. Слабый он на печень больно. Ну через часок пришла моя очередь — двинул и я. Иду, значит, по улице и луна такая же, как щас, - большая, жёлтая. (Иваныч описал в воздухе замысловатую окружность.) Иду я, короче, мимо дома Серёги и слышу в его собачьей конуре — возня какая-то. «Чё это?» - думаю, ведь ихний барбос Гарик две недели как сгинул куда-то – нашли только цепь да обгрызенный ошейник. И тут — хренась (Иваныч приблизился ко мне и стал говорить полушёпотом.) из конуры высовывается… оборотень… Я чуть в штаны не навалил. Думал, щас упаду нахрен. А зверь-то мохнатый, глаза красные, клыки огромные. (Для пущей наглядности мой собеседник обнажил два передних зуба — по одному на верхней и нижней челюстях.). Только вчерась по телевизору казали, как такой же монстр животных в Нижегородской губернии убивал и кровь у них выпивал. И у нас как раз в деревне кроли и курицы стали пропадать. Всё, думаю, сожрёт щас, собака — поминай, как звали. И этот… оборотень-то высовывается из конуры и говорит мне: «Ивввваныч, куреввво есть»? Так и сказал «Иввваныч», а голос как из преисподней. «Неее», - еле сказал я, а у самого пачка «Ленинграда» в кармане. Ноги у меня как ватные стали. А этот и говорит: «Не пей эту бурду больше, не пей!». Я аж протрезвел. Ноги – в руки и домой. Жена, конечно, не поверила. «Белочка», мол. Сама она «белочка». Я ведь его вот так, как тебя видел! Этот-то оборотень и сожрал Гарика. С той ночи-то и не пью. Боюсь. Не дай Бог ещё такое чудо увидеть — с ума сойду...

На следующей день в сельмаге я встретил жену того самого Сереги, соседа Иваныча, слаб который на печень. От неё узнал, что приблизительно в этот же день, точнее поздний вечер, нашла она своего ненаглядного лежащим под окнами.

- Распластался на земле как звезда. Думала: всё, запился, - поведала Нина Алексеевна. - Потрогала – дышит. Плюнула, пускай, думаю, лежит – проспится. Самой-то не поднять! Через час прихожу – нету его нигде. Утром нашла его по храпу — в конуре: замёрз он, видать, и залез в будку, там и уснул, накрывшись шубейкой (на ей Гарик ещё спал).

P.S. Не берусь связывать эти события, но пришла тут из деревни весточка: Иваныч по-прежнему не пьёт, а пёс Гарик вернулся, отощавший, потрёпанный, но со странным довольным блеском в глазах...