Богдан Вепрёв

Главный редактор газеты «Источник твоего города»

Одинокая гармонь

1392

Как заслуженный врач, работавший в Москве, стал уличным музыкантом в Кирове. История одного человека


Слышал, весна в этом году будет затяжной. Да и пусть задержится, куда ей спешить. Огибая лужу, я услышал знакомую мелодию. Живую, не из колонок. Не сразу узнал её, из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Пройдя вдоль ларька с овощами и фруктами, я понял, откуда она доносится...

В валенках с галошами, пуховике и надвинутой на глаза вязаной спортивной шапке, сидит на табуреточке пенсионер, играет на баяне. Мимо проходят люди, временами в измятой кофейной баночке звенит. Я остановился в сторонке, чтобы послушать музыку. Когда произведение было исполнено, приблизился к уличному музыканту. 

Валерий Ильич в знак знакомства протянул мне руку и коротко поведал о своей жизни. Выяснилось, ему 63 года, а за плечами его – многолетняя врачебная практика. Окончив медицинский вуз в Москве, он свыше 10 лет работал в столице на «скорой» – жизни спасал. После этого трудился в родном Кирове – кардиологом и эндокринологом... «А теперь вот сам по болезни на пенсии», – грустно улыбнулся случайный собеседник. 

– Давно уже играю, – продолжил Валерий Ильич. – Жить-то надо на что-то. Вот и выхожу в каждый день. Бывает, и в две смены. Часа по три.
– А близкие как относятся к такой работе?
– Жена всю жизнь культуре отдала. И пенсия сейчас у неё 8 тысяч, – поведал музыкант. – Как относится? Хорошо, как. Я же не попрошайничаю, шапку не тяну. На пиво не трачу. Всё на жизнь. Дадут – хорошо, нет – всё равно сыграю, чтобы хоть настроение у людей поднялось.
– Большой у вас репертуар?
– Раньше знал больше полсотни произведений, музыкальную школу окончил как-никак, – поделился Валерий Ильич. – А теперь вот забывать стал... Люблю классику. Например, Шуберта.
– Заказы поступают?
– Да, вот недавно попросили сыграть «Вы слыхали, как поют дрозды...»

Девушка (вероятно, студентка сельхозакадемии) не глядя бросила в баночку несколько монеток. 

– Только ради заработка играете? – спрашиваю.
– Да нет, конечно. Тут и пообщаешься, и просто на людей посмотришь... Раньше любил в сад ездить. Теперь здоровье не позволяет. Как время провожу? Читаю. Рубаи Омара Хайяма...

Свой потрёпанный временем баян Валерий Ильич держит крепко. Говорит, один прохожий подарил, просто так, от души. А до него был совсем раритет – отец из Германии привёз после войны. Меха у того немецкого баяна износились, дома теперь стоит, напоминает.

– А тут, вот смотрите, справа – переключатель регистров, – с удовольствием показал мне музыкант. – Если так сделать, звучит как баян – отрывисто, слышите? (Наиграл.) А вот так – как аккордеон – растянуто, мелодично...

Когда же я спросил у него про детей, он засиял и кротко улыбнулся: две дочки «взрослые уже» и трое внуков...

Не стал я больше задерживать Валерия Ильича, но свой личный заказ сделал – чтоб как аккордеон! – и погрузив в баночку с железом свёрнутую купюру назвал песню, которую так любил всегда слушать в деревне... 

В небе сияла большая золотая монета, раздавая драгоценные мгновения весны. Всем без исключения – богатому и бедному, красивому и не очень, умному и так себе. Поровну.

Снявший пальто Сергей Мироныч указывал путь. Я спускался вниз по Октябрьскому, а сзади меня разливалась любимая мелодия...

«…Только слышно – на улице где-то 

Одинокая бродит гармонь».