Елена Овчинникова

Ведущая радио «Эхо Москвы» в Кирове

Однобокость выйдет боком?

18
Удивительно, но судебный процесс, идущий по обвинению бывшего директора Центрального рынка Сергея Лузянина в совершении трех преступлений: злоупотреблении полномочиями, растрату госимущества и применении насилия к представителю власти - вызывает в областном центре интерес, сравнимый разве с самым заштатным и прописным судебным событием. А следовало бы ожидать иной реакции, хотя бы по причине неоднозначности личности подсудимого.

Увы, молчаливость аж пяти лузянинских адвокатов, вызывающе скромная, особенно на фоне реплик со стороны УМВД, полумолчание прессы, то ли не умеющей, то ли не желающей самостоятельно анализировать суть и опять же неоднозначность происходящего - наталкивает на разные размышления. Особенно активные после записи в твиттере, сделанной рукой бывшего зампреда областного правительства "по безопасности" Сергея Карнаухова: "Сестра рассказывает ужасы о процессе над Лузяниным. В итоге всего этого будет большой позор. Не смогли разработать? Тогда признайте слабость"...

И тут, как говаривали встарь, случился большой пердимонокль, так как Карнаухов - бывший в свое время весомым сотрудником УМВД, в бытность своей работы в Кирове, откровенно и весьма громко объявляя себя, если не врагом, то пламенным борцом с лузянинскими идеями и самим персонажем, нынче оказался как бы на его стороне. Но не по причине, как отчего-то подумали некоторые, вдруг возникшей симпатии: ведь сестра Карнаухова - адвокат Лузянина, - а противопоставляя себя тем, кто вершил, завершил и передал дело бывшего директора Центрального рынка в суд.

Предположение некоторых слушателей, что Карнаухов, скорее, расписался от обиды за несостоявшуюся на Вятке карьеру, чем высказался объективно, могу оспорить, приоткрыв немного тайну: в кабинете у Сергея Сергеевича хранилась большая стопка бумаг, вся исписанная компроматом на Сергея Евгеньевича. И его, компромата, с упоминанием и криминальных связей, и прочих удивительных контактов, было так много, что зампред с уверенностью произносил: Лузянина я посажу...

Правда, слова новоприбывшего в Киров члена правительства изрядно меня смешили (что, несомненно, было совершенной дерзостью с моей стороны. Потому что, где я - и где Карнаухов?) и приходилось объяснять зампреду причину своего веселья. Хорошо, говорила я, Лузянина вы посадите, а как быть с его "удивительными связями", то есть теми людьми, что из разряда могущественных, а по тогдашнему положению дел в области, всемогущих, и потому неподсудных? И именно это имеет в виду Карнаухов, официально признавший мою правоту накануне отъезда, что невозможно быть законно честным по отношению к Лузянину, когда в почестях и уважениях те, кто сделал из Сергея Евгеньевича, не умаляя его персональную инициативу, как бы предмет для правового интереса.

И поближе к делу. Вслушайтесь внимательно в показания пострадавшего полицейского, "нападение", и это слово в кавычках, на которого дает возможность держать под арестом Лузянина уже почти год (хотя необходимость меры пресечения я не оспариваю): "он резко схватил меня левой рукой за локоть, а правой за куртку в районе груди, притянул к себе и ударил левой ногой в голень правой ноги. Я потерял равновесие, и одновременно он с силой толкнул меня. Я упал на локоть правой руки и ударился головой о землю, - сообщил суду оперуполномоченный Лобанов.

А теперь давайте на практике. Возьмем противника за грудки и локоть, рывком притянем к себе поближе, пнем. Что, не очень выходит? А еще в тот же момент надо так толкнуть, чтоб враг, вырвавшись из захвата, грохнулся оземь башкой и потерял сознание. И вопрос не в том, как немолодой Лузянин отработанным борцовским приемом завалил молодого опера, а в том: когда он ему ребра-то сломал? Целых ведь четыре штуки...

Оригинал