Юлия Хлебникова (Агеева)

Жительница с. Шапта Кикнурского района

Шаптинские хроники: школа выживания

35

Знаете, что самое сложное на селе? Ты постоянно находишься на виду. Тебя все время рассматривают как в увеличительное стекло. Маленький коллектив - 500 человек населения, согласитесь, по сравнению даже с полумиллионным городом это ни о чем. Каждый друг друга знает как облупленного. А тут появляются новые люди. Да это же целое событие для небольшого коллектива! Ведь новости должны быть всегда свежими и даже мыльная опера, если ничего из серии в серию не происходит, надоедает, и его перестаешь смотреть.

Мне честно было тяжело. И сейчас порой бывает.

Муж местный, к нему особое внимание: родился, вырос в Шапте, учился в городе, вернулся. Еще и жену привез из города. В июле, когда приехали, это была «информационная бомба»!

К Алексею было пристальное внимание: образцово рос, образцово уехал учиться, до отъезда в храме был чтецом и все бабули, и служители храма умиленно вздыхали в полшепота: «Алешенька…»

А тут вернулся Алешенька с «городской», да еще и начальником в храм. Что тут началось! Шапта сохранила еще тот менталитет, где вся жизнь так или иначе закручена вокруг храма. Как и должно быть, наверное (по крайней мере, закладывалось нашими праотцами, но было с успехом выжжено революциями, социализмом, чем-то еще…).

Вернулся Алексей председателем приходского совета в храм – начальником проще говоря. И все стало по-другому. Теперь он был не Алешенькой, а Алексеем, теперь многие не знали, как к нему относиться – или уважать и прислушиваться, и помогать, или попытаться подмять, не считаться, а еще любимое развлечение – шушукаться за спиной, распускать сплетни и портить кровь исподтишка.

А еще пошли конкретные дела: два года только разговоры, что крыша течет на храме, что перекрывать надо и даже денег собрали, и железо купили, и все. И застопорилось.

Да, мы долго искали бригаду, потом мучительно месяц или два их ждали и, помню, даже ночами не спала, переживала, что перехватят их на другой объект. Но ребята приехали в ноябре перед самыми морозами и уже накануне снега все закрыли.

И таких примеров… И не делали – было плохо, а стали делать – еще хуже. Но зато интереснее – события мыльной оперы теперь разворачиваются стремительно – есть, что обсудить: а почему это они вот тут в воскресенье в храм не пришли? А еще зимой в гололед в кювет на машине занесло - улетели – так это вообще отдельной серией в нашем шаптинском сериале прошло – недели две обсуждали не меньше.

«Пришел к своим, и свои Его не приняли» - мне эти слова из Евангелия муж часто говорит, особенно, когда совсем тяжело, и шепот за спиной становится громче.

И все же. Самое главное на селе быть самим собой. И только так можно выжить. А по-другому, пожалуй, не получится. Можно сколько-то притворяться и изобразить из себя что-то. Но ведь все время не будешь так жить?! В итоге, люди, которые действительно живут душой, глубинным пониманием, что такое хорошо и что плохо, они и приняли, и помогают, и сочувствуют, а некоторые и начали защищать нас.

Недавно уже прилетело тем, кто защищает. Но это другая история.

Ну что же мы за пуп земли такой – возникнет вопрос? У нас просто задача есть – сохранить храм, который, пусть понимают сейчас в Шапте не все, но, тем не менее, сохраняет всех нас, шаптинцев.

Сегодня ехали с мужем в Кикнур, на горе есть такой вид чудесный на Шапту (на фотографии вот посмотрите). И Алексей говорит: «Посмотри: колхоза нет, половина домов разрушена, а храм стоит. Храм разрушится и село умрет».

Я не хочу, чтобы село умирало. Потому что здесь очень много хороших людей. И иногда мне кажется, что и жалят они только потому, что глубоко несчастны. А ненависть и зло можно вылечить только любовью. «Полюбите врагов своих». Это ведь сделать сложнее всего. А иногда кажется, что силы кончились. Но…

Очень хочется хотя бы немного согреть их, принести тепло. Иногда мне кажется, что наше село спит и нужно просто встряхнуть его хорошенько: «Хватит спать! Все проспим и себя и детей своих проспим!».

Продолжение следует…



Оригинал