Альберт Хлюпин

Экс-директор палеонтологического музея

Как это было

51

В Кировской области расположен уникальный природный объект - местонахождение парейазавров, древних рептилий, обитавших на Земле 260 миллионов лет назад, в пермском периоде палеозойской эры. За 25 лет работы в Котельничском районе нашими экспедициями найдено более 20 видов ранее незвестных науке животных. А сколько еще открытий предстоит сделать! В этом году исполняется 20 лет с того момента, как в городе Котельниче был открыт уникальный палеонтологический музей.

Памятник природы получил статус государственного лишь в 1962 году. А вот само местонахождение формировалось 260 миллионов лет назад в пермском периоде палеозойской эры. Самая первая находка скелетов древних парарептилий парейазавров была сделана в 1933 году гидрогеологом Сергеем Каштановым. Он проводил исследования, и в районе деревни Ванюшонки обнаружил остатки двух ископаемых рептилий. О своей находке он сообщил в Московский государственный университет, в те времена палеонтологией занималось именно это учреждение. Палеонтолог Александра Паулиновна Гартман-Вейнберг. заинтересовалась находками Каштанова, и уже на следующий год на местонахождение выезжает экспедиция под ее руководством. Были обнаружены два скелета парейазавров, которые затем вывезли в Москву для исследований. Оказалось, что это два новых вида южно- африканских родов. Так что право открытия местонахождения принадлежит Каштанову, а первые находки в научной литературе появились благодаря исследованиям А.П. Гартман-Вейнберг.

Помогали ей и местные жители из деревень Рвачи, Ванюшонки, Боровики. Один из них по фамилии Вылогжанин даже спустя годы каждую весну после половодья находил скелеты парейазавров, прикрывал их пленкой и звонил в академию наук в надежде что прибудут специалисты и произведут профессиональную и очень сложную выборку древних костей. Но следующая экспедиция приехала только в послевоенные годы. К тому времени Котельничское местонахождение парейазавров стало уже известно всему научному сообществу. Простиралось оно от деревни Муха (9 км от Котельнича) до поселка Вишкиль. По результатам исследований Бориса Павловича Вьюшкова 1948-49 годов (несмотря на послевоенную разруху, нашли деньги на экспедицию) в каталоге местонахождений наземных позвоночных животных пермского и триасового периодов было написано: «Котельничское местонахождение представляет собой, пожалуй, крупнейшее в мире скопление останков парейазаров». И они были недалеки от истины, подобное грандиозное местонахождение имеется на плато Кару в Южной Африке, но сохранность скелетов там намного хуже, чем на Вятке.

За два летних сезона ученые нашли 11 скелетов парейазавров. Тогда это было более, чем серьезно. Но в те времена была совсем иная технология выборки и обработки скелетов древних рептилий. Для проклейки окаменелостей использовали органический костный клей, который со временем разрушается. А позднее руководитель той экспедиции покончил с собой, и находки многие годы хранились в необработанном виде во дворе академии наук. Когда до них дошли руки, оказалось, что монолиты практически разрушены. Также нам не удалось найти отчетов по экспедиции 1948-49 гг. Та же проблема и с личностью Вьюшкова. Скорее всего, во времена репрессий часть документов просто была изъята из оборота.

До начала 90-х годов прошлого века системных раскопок больше не производилось. В 1962 году Котельничскому местонахождению присваивают статус государственного памятника природы. В 90-е туда приезжает незаурядный человек Дмитрий Сумин. Он в ту пору работал «главным палеонтологом» кооператива «Каменный цветок», зарегистрированную в Москве и, параллельно, в Нью-Йорке. Вместе с Палеонтологическим институтом РАН кооператив организовал совместную экспедицию. У коммерсантов была цель– заработать денег, поскольку в те времена скелеты древних рептилий как массовый материал можно было вывозить заграницу без нарушений закона. Государству было не до палеонтологии… И несколько скелетов решено было продать, чтобы заработать денег и организовать следующие экспедиции в разные уголки России. Вместе с Суминым в составе экспедиции работали ведущие специалисты Академии наук РАН, такие как Николай Каландадзе, Александр Раутиан, Юрий Губин и др.

Оказалось, что помимо скелетов парейазавров на местонахождении были обнаружены также останки совершенно новых видов ископаемых позвоночных животных. И в те годы нами было сделано немало открытий: практически 20 новых видов и родов древних животных было обнаружено и исследовано. Впервые Сергеем Гетмановым был обнаружен скелет необычного существа, которое назвали по фамилии дедушки Дмитрия Сумина, адмирала морского флота. Так в научном обиходе появился термин «Суминия гетманова». Под таким названием это животное сейчас фигурирует в научных изданиях. Это маленькая рептилия, длиной не более метра. В том же году в черте города Котельнича был обнаружен череп дицинодонта и скелет «вятского крокодила» – вяткозуха. Выяснилось, что местонахождение намного интереснее, чем предполагалось ранее. И это не монофауна, а полноценный древний мир, где прекрасно сохранились скелетные остатки множества необычных амфибий и рептилий одного из самых малоизученных периодов в геологической истории нашей планеты.

В 1991 году я дорабатывал уже шестой сезон археологических раскопок в Кировском областном краеведческом музее. И мне сообщили, что на территории Котельничского местонахождения проводятся раскопки специалистами из Москвы. Принять участие в них было моей давней мечтой с самого детства. И я решил поехать! Был август, начались холодные вятские дожди. Хорошо помню, что долго шел от Котельнича, и в районе деревни Муха увидел две брезентовые палатки рядом с огромными кучами песка. Возле них - стол из деревянных ящиков. Посуда валяется на линии прибоя. Когда я пытался ее помыть, на меня тут де наорали, что пропадают ценные пищевые жиры, что посуду мыть нельзя – мол, вымоется она сама естественным образом. На столешнице, роль которой выполняло дно плоской лодки, стояла водка. В первую ночь, когда мы уже легли спать в палатке, я стал будить своих товарищей, так как услышал невероятный грохот и увидел яркий свет откуда-то сверху. Оказалось, что это – не нападение инопланетного флота, а ночная смена на земснаряде, ковш которого проносил пять тонн мокрого песка прямо над нашей палаткой. Свет прожектора, скрежет и звуки ссыпаемого песка… И так всю ночь. К этому я после последовавшего за тем содержательного трудового дня вечернего «обмывания» находок, тоже привык. Выбора не было – спать уж очень хотелось. В-общем, быт наш был на грани фантастики. Но все немногочисленные участники экспедиции были в ту пору одержимы идеей!

Когда я первый раз вышел на раскопки, понял, что просто ничего не вижу. Когда меня подвели к ямке на берегу и сказали, что это - скелет древней рептилии парейазавра, я был шокирован: разноцветные прослойки в глине…. А это оказались кости. Но спустя месяц я уже свободно владел терминологией - всеми латинскими названиями животных и сам искал скелеты. Надо отдать должное Дмитрию Сумину, - он был человеком увлеченным и увлекающим. И по своему складу характера и неординарности очень похож на «Великого Комбинатора» Ильфа и Петрова.

Было уже по-осеннему холодно, и мы взяли в аренду в обмен на ящик водки старую баржу в местном речном пароходстве. В балок – маленький металлический домик, установленный на барже, набивалось человек 7-8. Нары были сделаны в три слоя, а сам Сумин жил внизу, под нарами, прямо на полу. Утром можно было наблюдать такую картину: Дима Сумин стоит в трусах и достаточно затасканной футболке по колено, почесывая голову, дико орет на всю округу. Для того, чтобы все проснулись, Дима выбивал ногой деревянную палку, припирающую металлическую ставню, закрывавшую единственное окно. Дальше был звук падающего металла и звучала тирада: «Эй, вы, …вставайте! Завтрак уже проспали, работу …проспите!».

То же самое было с приготовлением еды. Поскольку сухих дров у нас не было, приходилось вылавливать топляки прямо из реки. Договаривались с капитанами проходящих пароходиков, чтобы они нам отдавали отработанную солярку, естественно, в обмен на «жидкую конвертируемую валюту». И солярке мы замачивали дрова, после чего закидывали их в печку- «буржуйку» и поджигали. С улицы действо выглядело здорово: из трубы старой ржавой баржи вырывался трехметровый столб дыма с яркими искрами. Чай тоже готовили своеобразно. В огонь клали металлический колун, затем аккуратно доставали его при помощи кочерги и опускали в наполненный водой старенький чайник. При этом чайник начинал прыгать и кукарекать.

В то время интерес к нашим работам был огромный, стали приезжать люди и интересоваться, чем мы таким интересным занимаемся. Технология выборки находок еще не была отлажена, и часть находок разрушалась. Но скелетов парейазавров в ту пору было много, очень много… На берегу практически через каждые 50-100 метров были раскопы. Уже позже я узнал, что практически все удачно выбранные скелеты парейазавров уехали затем в Англию, и там благополучно исчезли. Но, тем не менее, чему я научился – так это работе с палеонтологическим материалом, так как подход здесь совсем иной, нежели при проведении археологических раскопок.

Весь сентябрь 1991 года мы отработали на местонахождении, помню что осень была холодная. Пару раз мы даже чуть не утонули. Но все монолиты мы в итоге погрузили на машину и отправили в Москву. Тут у меня возник выбор: поступать на исторический факультет кировского пед. института, или же – в питерскую Академию художеств (на тот момент я окончил Кировское художественное училище). Но Дмитрий настолько увлек нас палеонтологией, что когда он предложил поработать в «Каменном цветке», при этом, поступив в МГУ, я согласился. Может и выглядело это сущим безумием, но это позволило мне в корне изменить свою жизнь и воплотить давнюю детскую мечту о профессиональной работе в сфере палеонтологии.

С весны 1992 года я уже сам возглавил экспедицию. Причем, зимой мы занимались кропотливым процессом препарации (очисткой древних ископаемых от вмещающей их горной породы). И уже весной в Котельнич привезли половину скелета парейазавра. Летом, во время работы экспедиции, в моем подчинении было почти 30 человек, к нам начали ездить иностранцы. Тогда к нам впервые приехал профессор палеонтологии Роберт Райсц из канадского университета Торонто. И вновь было колоссальное количество находок. Для того, чтобы разместить всех участников раскопок, мы задействовали судно. Правда оно периодически тонуло, потому что дно было в дырках, которые затыкали всеми подручными материалами, даже жевательной резинкой! Весной 1992 года, во время проведения рекогносцировочных разведок, нам безумно повезло: в районе городского кладбища Котельнича мы нашли несколько скелетов дицинодонтов. До этого здесь был найден только один фрагмент черепа такого животного! Это была редкая палеонтологическая удача: за сезон 1992 года мы обнаружили несколько десятков скелетов и множество черепов представителей абсолютного нового вида древних зверообразных рептилий. Тогда же мне посчастливилось найти полный скелет хищника, который впоследствии был назван Вяткагоргоном , «вятским горгонопсом». И это тоже была совершенно сенсационная находка, поскольку до того момента считалось, что во времена пермского периода на территории Котельничского местонахождения существовали только растительноядные рептилии, а хищников не было вообще. Сейчас этот скелет является украшениям коллекции Палеонтологического музея РАН, а в Кирове представлен слепок. Выполненный с оригинала. Впоследствии нам удалось найти 2 черепа вяткагоргона, один из которых принадлежит уже взрослой особи и, судя по размерам, обладатель его мог сравниться по размерам со взрослым парейазавром.

Так начались систематические, ежегодные раскопки. И каждый год мы находили разное количество окаменелых скелетов и черепов самых необычных обитателей пермского периода. За эти годы фауна Котельничского местонахождения расширилась от одного вида – парейазавра, до 20 видов самых разных животных. И сейчас уже смело можно говорить о том, что местонахождение это – самое эталонное в мире. Радует то, что мы смогли создать прецедент, когда на одном местонахождении группа специалистов работает в течение многих лет.

В фондах музея хранится большое количество материалов, которые еще не обработаны. На препарировку требуется много времени, месяцы и годы кропотливого труда специалистов-профессионалов. И возможно, новые открытия просто пока лежат в запасниках музея. Еще одним эталонным местом раскопок является плато Кару в Южной Африке. Но по стечению ряда обстоятельств сохранность находок там, как правило, значительно хуже чем в Котельниче.

Оригинал