Елена Овчинникова

Ведущая радио «Эхо Москвы» в Кирове

Американский дневник. Часть V. Не люблю.

16

Скоро уж два месяца пройдет, как я живу в Майами. А там еще два останется. Но, честно, домой тянет все меньше: здесь предложили работу в газете, и привыкаю к комфорту. Привыкаю к людям, почти привыкла все время улыбаться и радоваться встречному, как родному. Но есть вещи, которые, ну не люблю.

Например, американцы очень шумные. Не просто громко говорящие, а горластые. Тут принято громко говорить. Почему? А я знаю? При том, что говорящий не только бухтит так, что уши режет, а в конце фразы повышает громкость и тональность, так что случается неприятный визг. А для них это выражение восторга, счастья, и за собеседника в том числе.

Не могу по этой причине долго находиться в ресторане и вываливаюсь от туда с ощущением наслаждения тишиной. В ресторанах стоит такой ор, за каждым столиком, каждая компания - от четырех человек и более - говорят так, будто каждый из них изрядно глуховат. Представьте, что таких орущих столов штук сто, поэтому, если сам чего-то хочешь сказать, приходится надрывать связки. Американцев именно по шумности определяют в других странах. Экспрессивные итальянцы и испанцы в сравнении с ними очень тихие люди, а русские и евреи - поголовно страдают немотой и стараются общаться на пальцах. Или читать по губам.

Если мы говорим: шумно, как на базаре, - то поверьте, наш базар - тишайшее, по американским меркам, место. И еще американцы в ресторанах поют. Громко, очень громко. И каждый стол свое, а официанты, остановившись, им в том помогают. И еще они оставляют после себя, как бы помягче сказать, срач. Ладно бы только на столе, но на полу... Ощущение, что там ела стая или стадо не самых опрятных животных. Особенно в том месте, где кушал ребенок. И это в обед. Что бывает вечерами, когда выпивка и то-се, не знаю. Пока не видела.

Еще мне не нравится привычка забираться на все с ногами, не снимая при том обувь. Сидишь себе на лавочке у магазина, ждешь, когда пригонят машину, а рядом с тобой плюхается американская бабуля или тинейджер, и угнездяся с удобством, обязательно поставят ноги на скамью. А тут, между прочим, мои штаны, и они белые. И хорошо, что не хожу в мини. Вот и думаешь, сколько ж ног, кроссовок, сандалий, туфель полежало там, где сейчас сидишь. Мне неприятно, и штанов жалко - опять стирать.

Не нравится, когда на пляжный диванчик с матрасиком плюхается дядя в сомнительной чистоты ботинках. Причем, ботинки могут оказаться там, где я вчера сидела в купальнике. Или того хуже, лежала лицом. Да, что на пляже у бассейна, что у океана вам обязательно на диванчик, лежаком это назвать сложно, положат матрас, застелют его большим белым полотенцем и еще одно в придачу дадут - вытереться после купания или накинуть, если сильный ветер.

Это еще терпимо, когда с истовостью местные вытирают полотенцем ноги, но шокирует, что с таким же усердием они драят свои ботинки и кроссовки. Чегой-то на меня нападает брезгливость. Но, может, я зажралась, знаю ведь, что полотенца стирают.

Но самое необъяснимое в том, что, идя к океану, перед песчаной тропинкой, что ведет на пляж, они снимают обувь. И дальше ходят исключительно босиком. Скажете, им, поди, ботинки или туфли жалко? Не, они оставляют перед пляжем самую пляжную обувь - сланцы. Что это? Такое уважение к песку? Ведь в бассейн они могут зайти обуви не снимая.

Вот вроде и все, остальное так, по мелочевке. Не люблю еще американский хлеб - ну что за хлеб с орехами и изюмом. Не люблю акул. Да, тут я это поняла, особенно когда Наташина подружка Кристина рассказала на днях, что утром видела со своего 19 этажа четырех рыбин. Сволочи страшные неторопливо плыли вдоль берега. Фу, какой ужас!

Оригинал