Александр Королевский: В Киров я попал случайно. Интервью ведущего актёра «Театра на Спасской»

102

С актёром «Театра на Спасской» Александром Королевским мы встретились у служебного входа в ТЮЗ. Он сидел на лестнице с сигаретой в руке. «Сорвался», - улыбнулся Александр Викторович. «Так долго не курил, а когда два года назад в Санкт-Петербург на гастроли ездили, меня назначили ответственным за труппу. Возникли всякие недоразумения, казусы, вот и начал. А ведь до этого 16 лет не курил», - добавил собеседник, открывая дверь. Наше общение продолжилось в святая святых — гримёрке. Здесь, в кругу зеркального трюмо, сценических костюмов и многочисленных афиш, мы проговорили почти два часах, хотя в самом начале Александр Викторович предупредил: после интервью он собирается на рыбалку, времени в обрез...

– Рыбалка, вижу, для вас - настоящая страсть!
– Это точно (улыбается.). Но, если быть точным, не рыбалка, а подводная охота. Ею я занимаюсь с 90-х годов. С маской, трубкой, ластами я нырял ещё в деревне, но ружья у меня не было. А здесь однажды меня пригласили понырять, я и полностью отдался этой страсти и «пропал». Принцип этой охоты такой: набираешь полные лёгкие воздуха, ныряешь и ищешь места, где прячется рыба.

– Расскажите о своих трофеях.
– Самым большим моим трофеем стал 50-килограммовый сом. Был также карп на 15 килограммов, щука - на 12 и судак - на 9 кило. Это, конечно, большой труд. Порой я ныряю по 8 часов и скидываю до 2 килограмм за день.

– Александр , отдых – дело хорошее, однако не могу вас не спросить о деле вашей жизни. С чего всё началось. С театром хотели связать свою жизнь с самого детства?
– Знаете, однажды в школьном сочинении я написал, что хочу быть следователем. Не знаю почему, может, потому что я очень много читал. Наверное, что-то из книжек пошло, романтика в этом какая-то есть. У нас в семье было заведено, что каждый вечер мама читала что-то в слух. А в 1 классе, когда я научился читать, это был какой-то обвал. Я в местной библиотеке перечитал всё! Давали мне книги любые, даже те, которые лежали далеко и выдавались очень надёжным людям, например, собрания сочинений Дюма.
А ещё я на небо смотрел, но почему-то мне казалось, мечта стать лётчиком не досягаема для меня. Я очень долго летал во сне, лет до 40.

– А родом вы из Саратовской области?
– Да, я родился в деревне Новая Порубежка. Мама работала бухгалтером, а папа был вторым секретарём райкома комсомола, потом в колхозе работал радистом-диспетчером. По его стопам я и пошёл в Саратовский железнодорожный техникум, который «успешно» закончил. Поначалу мне даже хотелось учиться, но на 2 курсе я уже увлёкся театром и практически там не появлялся, но диплом защитил. Нас, меня и ещё двоих ребят, заметили на одной из студвёсен и пригласили в любительскую киностудию.

– Как оказались на Вятке?
– В Киров я приехал в 1986 году. Как раз в феврале этого года был 27-й съезд коммунистической партии Советского Союза. Из режиссёров никто не приехал нас просматривать. Мы всем курсом сами ездили по городам. Первая поездка была в Ставрополь: нас загрузилось человек 15 в самолёт, и мы полетели туда. Потом в Белгород. И потихоньку люди где-то оседали, а я очень долго искал. Киров возник в промежуточном этапе, потому что я конкретно ехал в Пермь к Скоморохову Михаил Юрьевичу (главный режиссёр и художественный руководитель Пермского областного театра юного зрителя – прим. ред.), но по пути заехал на Вятку. Клоков, в то время худрук кировского театра, сказал, чтобы мы с однокурсницей приехали осенью. И мы с ней отправились в Пермь. Её взяли в драмтеатр, а меня в ТЮЗ. Но, так случилось, что я забыл документы и, когда уже в августе позвонил Скоморохову, он даже не узнал меня. Сказал мне, что не может меня взять на работу, так как в штате мест нет. «На следующий год приезжайте, может, что-нибудь и будет» – и повесил трубку. И вот тут я позвонил Клокову. Вскоре мне пришла телеграмма: «Приезжайте 19 октября».


– С тех пор сыграно вами ролей немало. Сколько, не считали? Какую из них отметили бы больше остальных?
– Ролей 80, наверное, есть. Алан Стренг (спектакль «Эквус» по пьесе Питера Шеффера — прим. ред.) – самая важная роль, пожалуй. Потому, наверное, что она пришлась на переломный момент в жизни театра. После этого спектакля у нас, кстати, эмблема театра появилась в виде лошадки на колёсиках.

– За почти три десятилетия, проведённые в Кирове, не возникало желания податься в столицу?
– Желание было. Когда приехал сюда, я поставил себе срок: 3 года и уезжаю. Потом завалили ролями, получил квартиру. Далее срок пребывания на Вятке я увеличил до 5 лет, а потом затянуло. Вот уже 28 лет в Кирове.

– Город Киров стал для вас родным?
– Конечно. Киров мне очень нравится, потому что здесь очень открытые и добрый люди. Как-то я привык к ним. Я не считаю себя кировчаниным, для меня Вятка название гораздо звучнее и приятнее. Но вот когда меня спрашивают, чем привлекает Киров, всегда приходит на ум одна ассоциация: если я в Саратове на трассе зимой буду стоять и останавливать машину, то 50% проедет мимо, а здесь остановятся практически все.

– Есть такой стереотип, что актёры театра очень мало зарабатывают. Это правда?
– Они вообще ничего не зарабатывают. Я считаюсь ведущим актёром и мой заработок от 12 до 15 тысяч в месяц, причём это с премиями! А так ставка 5800 рублей.

– А на что, позвольте поинтересоваться, живёте? Как удаётся прокормить семью?
– Подработки, постоянные подработки. Я лично работы не боюсь. Как-то целый год развозил газеты.

– Говоря о семье, не могу не спросить: вы ведь второй раз женаты?
– Да. В Саратове я познакомился с первой женой. Прожили мы немного, всего 2 года. У нас родился сын Женя, он тоже живёт в Саратове, внучка у меня есть. Мы постоянно с ними общаемся. Тёща от первого брака как-то мне сказала, что я когда я ушёл, она ему всё время говорила: «Какой у тебя отец гад», а он только одно твердил: «Не трогайте моего папу!»


– Как встретились со второй супругой?
– Мы познакомились, когда я сюда приехал. Она тоже актриса. Мы репетировали вместе один спектакль, с него всё и началось.

– И у вас родились две девочки?
– Не совсем так. Машу, старшую, я воспитываю с 11 месяцев, а Настю родилась через 17 лет.

– Но ведь как говорят, родитель не тот кто родил, а тот кто воспитывал?
– Абсолютно верно. Я ведь чувствую, что у Маши характер-то мой! Немного обидно, что она была обделена нашей любовью, а Насте досталось всё. Мы её родили, когда уже взрослые были. Нам было по 40 лет на то время, и у нас всё для неё было. У Лены (жены – прим. ред.) была ко мне просьба, что если родится ребёнок, то рожает она его для меня. Поэтому первый год я Настю таскал всюду с собой. Укладывал её в люльку, в машину, и по делам. Привозил домой, только чтобы покормить.

– Старшая у вас работает на Первом канале ведущей новостей, а чем младшая занимается?
– В основном это музыка. Ей 12 лет. Раньше она хотела быть как Маша – журналисткой, но в последнее время мечтает стать артисткой, а для меня это плохо, потому что профессия зависимая.

– И напоследок, что пожелаете читателям?
– Хорошей погоды. Сейчас она не помешает.

Беседовала Светлана Воробьёва
Фото: Виктор Бушмелев, vk.com