Представьте себе мир, где нет ни деревьев, ни привычных городских звуков. Где горизонт сливается с небом в бесконечной белой пустыне, а температура редко поднимается выше нуля. Это не фантазия и не кадры из научно-фантастического фильма – это повседневная реальность для тех, кто выбрал Антарктиду своим рабочим местом.
Лев Синкин родился и прожил большую часть своей жизни в Кирово-Чепецке. Тут же закончил школу и получил высшее образование в филиале ВятГУ по специальности «Информатик-экономист». Намеков на то, что когда-нибудь Льва унесет так далеко от дома, к самому краю Земли, никогда не было. Можно сказать все произошло по воле случая.
Более 20 лет я проработал ИТ-специалистом в различных организациях Кирово-Чепецка. Собственно, и в Антарктиду попал, откликнувшись на вакансию «Системный администратор на антарктической станции» в 2019 году. И вот уже завершилась моя четвертая экспедиция, – поделился Лев Синкин.
Работа чепчанина в Антарктиде внешне мало отличается от офисной: те же мониторы, серверные стойки, регулярные обновления ПО. Но стоит вспомнить, где находится станция, и иллюзия рассеивается. Здесь нет курьерских служб, магазинов электроники, возможности забежать после работы и купить новый жёсткий диск. В распоряжении Льва лишь склад станции, профессиональные навыки и чёткое понимание, что любую поломку придётся устранять своими силами.
В завершающейся экспедиции он руководил станцией «Мирный». Зимовочная команда объединяла технарей и учёных. Технические специалисты контролировали системы жизнеобеспечения: следили за работой отопления, электроснабжения и связи с внешним миром. Научные сотрудники вели исследования в области геофизики, метеорологии, океанологии, аэрологии, озонометрии и ряде других.
Чепчанин работал в Антарктиде на разных станциях. И хотя за окном каждый раз Антарктида, место работы всегда оказывается совершенно иным. Первые два года он провёл на станции Прогресс. Затем пять месяцев на станции Новолазаревская. После этого был год на станции Беллинсгаузен. Сейчас завершилась его зимовка на станции Мирный.
(Фотография Льва Синкина)
Добраться до места работы задача не простая. Путь до рабочего места порой занимает 1,5-2 месяца, в зависимости от станции назначения.
(Фотография Льва Синкина НЭС «Академик Федоров»)
Как правило, добираемся на научно-экспедиционном судне «Академик Федоров» или «Академик Трёшников». Это суда ледокольного класса, способные преодолевать льды толщиной до 2 метров. Выходим из порта Санкт-Петербург, далее следует остановка в Кейптауне, а затем судно движется к берегам Антарктиды. В 2022 году для проведения сезонных работ на станции Новолазаревская я вылетел на самолете из Кейптауна и уже через 7 часов был на рабочем месте, – рассказывает Лев Синкин.
(Фотография Льва Синкина - Атлантический океан)
Дорога проходит через Атлантический и Южный океаны. По пути удаётся увидеть и китов, и дельфинов, и даже летающих рыб.
(Фотография Льва Синкина - хвост горбатого кита)
Каждый раз, когда это происходит, меня переполняют радость и восхищение. Даже если встречаешься с этими созданиями не в первый раз, наблюдать за ними по-прежнему очень интересно. К сожалению, киты редко подплывают близко к судну. Не потому что боятся, а скорее не могут нас догнать, – поделился чепчанин.
К жизни непосредственно на антарктической станции специальная подготовка не требуется. Однако морской переход к месту назначения предполагает иной порядок: на этот период все участники экспедиции формально числятся моряками, а потому обязаны получить соответствующие морские сертификаты.
Для этого необходимо пройти обучение, которое длится две недели. В программу входят: базовые знания о жизни и работе на судне, правила соблюдения безопасности, навыки оказания первой медицинской помощи и алгоритмы действий при угрозе пиратства. Спустя пять лет участнику экспедиции предстоит пройти переподготовку.
Вопрос о пиратстве вызывает удивление. В современном мире он кажется чем-то из области приключенческих фильмов. Хотя суда, следующие к Антарктиде, обычно держатся вдали от опасных районов, знание протоколов безопасности остаётся обязательным.
Когда Лев впервые ступил на антарктический берег, это ощущение трудно было с чем-то сравнить. Ему казалось, будто он очутился на другой планете – настолько непривычным был окружающий пейзаж: никакой растительности, только холмы и долины, а также большое количество айсбергов.
(Фотография Льва Синкина)
Каждое место в Антарктиде притягательно по-своему. Поэтому фразу «Я действительно здесь?» произносил уже четыре раза, – поделился Лев Синкин.
Не стоит думать, что раз это Антарктида, то там всегда -60 градусов и температура не меняется. Лето и зима здесь есть, но перевернуты с ног на голову. Когда в России расцветает лето, в Антарктиде бушует полярная зима, а когда у нас лежит снег, на ледовом континенте наступает короткое антарктическое лето.
Иногда в Антарктиде можно увидеть траву. Но это большая редкость. Траву можно увидеть на острове Кинг-Джордж, там находится российская станция Беллинсгаузен. Станции Прогресс и Новолазаревская находятся на так называемых оазисах. Снег там долго не задерживается. Станция Мирный расположена на двух сопках. Её действительно окружают только ледники, толщи снега и айсберги.
Жить среди снежной пустыни не устается, ведь можно смотреть в разные стороны, – смеется Лев Синкин.
И действительно пейзаж за окном очень красивый: ярко алые закаты, колонии императорских пингвинов, полярное сияние...
(Фотография Льва Синкина)
(Фотография Льва Синкина)
(Фотография Льва Синкина)
Единого часового времени на материке нет, поэтому на каждой станции время разное.
На станциях Мирный и Восток живем по времени Красноярска, Прогресс в часовом поясе Екатеринбурга, Новолазаревская - Гринвич, Беллинсгаузен - Пунта-Аренас. Со временем не путаемся. Ко всему привыкается.
На станциях для жизни все устроено удобно: есть служебножилые здания. У каждого сотрудника своя комната. Льву повезло, каждый раз его рабочее место располагалось в том же здании, где он жил.
Отдельно стоят ключевые служебные здания, например, дизельная электростанция (ДЭС) и гараж. Кстати, в здании ДЭС есть ещё и баня – приятное дополнение к суровым условиям.
Быт экспедиторов здесь устроен просто и надёжно: запас еды и воды завозится сразу на год. Готовит для всех вкусные обеды и ужины профессиональный повар – на каждой российской станции он есть, а иногда и два.
А ещё бывают приятные сюрпризы: на праздники – торты, время от времени появляется свежая выпечка, есть даже мороженое. Фрукты и овощи тоже в меню – их привозят вместе с остальными припасами. Хлеб получают двумя способами: часть привозят с собой, часть выпекают прямо на станции.
Работа сисадмина далеко не всегда проходит в четырёх стенах. Приходилось, и налаживать сеть между зданиями, и монтировать камеры наблюдения, и помогать коллегам с их задачами. Также начальник станции постоянно обходит территорию – контролирует работы и на улице, и внутри зданий.
А ещё на Мирном я вместе с экологами наблюдал за колонией императорских пингвинов. Правда, до неё приходилось добираться – колония расположена в 2,5 км от станции, – делится полярник.
По материку передвигаются на снегоходах, вездеходах, квадроциклах. На станциях Прогресс, Новолазаревская и Беллинсгаузен есть возможность использовать обычную колесную технику. На станции Мирный - только гусеничная. Бывают и случаи, когда техника застревает в сугробах.
Как-то мы помогали чилийским коллегам вытаскивать их ратрак, который застрял в снежнице (смесь воды и снега - ред.). В общей сложности вытаскивали почти сутки. К сожалению, тогда чилийцы забрались и застряли настолько далеко, что мы не рискнули отправлять туда наши вездеходы, чтобы потом и их не вытаскивать. Долго откапывали ратрак, стоя почти по пояс в воде со снегом, а затем с помощью бревен заставили технику выехать самостоятельно, – поделился историей Лев Синкин.
(Фотография Льва Синкина)
Замерзнуть в холодной воде экспедиторам не дала специальная одежда. Которая, к слову, выдается институтом каждому участнику, чтобы пребывание в экстремальных условиях было более комфортным и безопасным.
(Фотография Льва Синкина)
В оранжевых комбинезонах – представители российской станции. Спецодежда, как правило, имеет именно оранжевый цвет. В свободное от работы время можно ходить в куртках любого цвета.
Местными «жителями» материка по праву можно считать тюленей и пингвинов. По словам Льва Синкина: самые большие – морские слоны, самые быстрые – морские котики, самые милые – тюлени Уэдделла.
(Фотография Льва Синкина - морской слон)
(Фотография Льва Синкина - Тюлени Уэдделла)
Пингвины очень любопытные. В колонии нас постоянно сопровождала группа из 50-100 пингвинов. Буквально по пятам ходили и постоянно вставали перед фотокамерой, позировали. Но при этом императорские пингвины очень осторожные и пугливые, поэтому вблизи них лучше не делать резких движений, – делится наблюдениями полярник.
(Фотография Льва Синкина)
(Фотография Льва Синкина)
Насколько бы не были милыми пингвины, насколько бы сильно не было желание погладить их - нельзя. Животных экспедиторы не трогают, если этого не требуется для наблюдений.
Был случай, когда мы спасли пингвиненка. Мы пошли в колонию пингвинов после сильной метели и увидели клюв птенца, которого замело снегом. От его тепла снег начал таять, но при минусовой температуре снова замерз и пингвин оказался в ледяной ловушке. В таких случаях взрослые особи ничего самостоятельно сделать не могут, поэтому малышу просто повезло, что мы оказались рядом. Мы ножом расчистили лёд и снег вокруг пингвина, аккуратно извлекли его на поверхности и отнесли поближе к взрослым. Он тут же побежал к родителям, – рассказывает Лев Синкин.
Работа в Антарктиде – это не только наблюдения за пингвинами и тюленями, не только ежедневные задачи и уютный быт на станции. Это ещё и постоянная мысленная связь с домом.
Регулярно общаюсь с родными, близкими и друзьями по телефону, – рассказывает Лев. – Мы обмениваемся фото и видео, делимся тем, что происходит в жизни. Их поддержка для меня невероятно важна. И, конечно, они одними из первых узнают о чём-то новом и неизведанном, что удалось увидеть или открыть здесь.
В суровом антарктическом мире особенно остро ценишь эти короткие разговоры, мгновения, когда сквозь треск связи доносится родной голос. Да, он возвращается в Кирово-Чепецк во время отпуска – «надо же навестить малую родину». Но признаётся: вдали от дома больше всего не хватает двух вещей.
Во-первых, живого общения с близкими. А во-вторых, зелени. Деревьев, кустов, травы, – говорит полярник.
Антарктида меняет взгляд на вещи – этого нельзя отрицать.
(Фотография Льва Синкина)
Первое возвращение в «обычный мир» было необычным. Оно выпало как раз на послековидное время.
Вот где контраст! В Антарктиде – тишина, простор, одиночество… А тут – QR-коды, санитайзеры повсюду. В Кейптауне, когда возвращался, действовал строгий масочный режим, – вспоминает Лев Синкин.
Он тогда испытал лёгкое удивление, но быстро приспособился. Сейчас возвращения уже не кажутся чем-то сверхъестественным. Но каждый раз, переступая порог дома, Лев заново ощущает ту незримую нить, что связывает его с родными местами и понимает, как важно уметь жить одновременно в двух мирах: в суровой, величественной Антарктиде и в тёплом кругу близких людей.
QR - КуАр
