Культурные сокровища Вятки: смотрители трёх кировских музеев рассказали о самых ценных экспонатах

По стране, Кировской области в том числе, пролетела акция «Ночь музеев». Корреспондент Первоисточника Влада Исакова ограничиваться столь коротким промежутком времени не стала и посвятила посещению учреждений культуры несколько дней. Так и появился наш просветительский проект с известным некогда названием «Культпоход». В первой части оного речь пойдёт о наиболее интересных и ценных, на взгляд опытных смотрителей, музейных экспонатах. Сегодня расскажем о трёх таких ценностях, и с каждым следующим выпуском эта импровизированная культурная коллекция будет пополняться.

305

Наш культпоход начался с Музея К.Э. Циолковского, авиации и космонавтики (ул. Преображенская, 16). Гордость его – скафандр последней модификации «Орлан-МКС», переданный в экспозицию 12 апреля этого года в честь Дня космонавтики. Именно такие скафандры используют российские космонавты с февраля этого года.

– Представленный у нас в музее экземпляр – абсолютно новый, он в работе не применялся и был сделан специально для нашего Детского Космического Центра с использованием оригинальных материалов, деталей и узлов скафандра. По сути, это только оболочка; вместе со всей «начинкой» – техникой, электроникой, системой жизнеобеспечения – «Орлан-МКС» весит 110 кг. Макет же я нёс в одиночку, – рассказал замдиректора музея Евгений Кайсин.

«Орлан-МКС» позволяет работать в открытом космосе в течение семи часов. Размер скафандра универсальный, он меняет свои параметры в зависимости от параметров космонавта и подходит на рост от 165 до 190 см. Одни из ключевых новшеств модели – автоматическая система терморегулирования и автоматизация подготовки скафандра к выходу в открытый космос.

От сфер космических – к доисторическим. Да и идти тут буквально пару кварталов. В Вятском палеонтологическом музее (ул. Спасская, 22) «прописался» жутко редкий и практически целый скелет маленького парейазавра. Уникальная находка! Во всём мире было сделано всего пять находок детёнышей «щекастого ящера», и три из них – в Котельниче. Этого сотрудники назвали Костиком, в честь Константина Грехова – бывшего сотрудника музея, который впервые нашёл самый маленький черепок парейазавра, представленный в экспозиции.

– Благодаря находке данного скелета выяснилось, что в детстве эти крупные растительноядные животные росли очень быстро, а когда достигали длины около полуметра, их рост замедлялся и продолжался вплоть до максимальных размеров (около 2,5 метра). Аналогичная ситуация – у современных рептилий, которые растут постоянно в течение всей жизни, – рассказал сотрудник музея Владимир Масютин. – Парейазавры рождались уже с зубами, по сути, это были такие миниатюры взрослых животных.

Компанию Костику в музейном зале составляет Петрович – скелет взрослой особи, один из самых полных найденных скелетов парейазавра.

– Из берега торчал хвост и часть тазовых костей, так Петровича заметили и раскопали. Парейазавры были достаточно примитивны, они отличаются и от динозавров, и от современных рептилий. У них на черепе был ещё и третий глаз, который отвечал либо за терморегуляцию, либо за запах – точно не известно. Вторичного нёба, как у нас с вами, у них не было, то есть носовое отверстие выходило сразу за верхнечелюстными зубами, так что они не могли пережёвывать пищу и при этом дышать, поэтому еду сразу глотали.

Кировской области с парейазаврами повезло: аналогичная фауна есть только в Африке, плато Кару, но там сохранность костей намного хуже. В Котласе Архангельской области тоже находят отдельные кости, черепа, но не как в Котельниче, где попадаются целые скелеты буквально от кончика хвоста до кончика носа.

Похожим образом – из недр земных – были обретены и особые экспонаты Музея «Дымковская игрушка: история и современность» (ул. Свободы, 67). Это фрагменты игрушки конца XIX века, которые нашли жители слободы Дымково и подарили музею. Они знали, что предыдущей владелицей их участка была мастерица Авдотья Андреевна Швецова, и понимали, где должна быть яма, куда выбрасывали игрушки, сломавшиеся при обжиге. Это сейчас в таком случае фигурку реставрируют, а раньше их просто выкидывали, естественно, не беля и не расписывая. Поэтому осколки барыни дошли до нас, лишённые всякого декора.

– Внутри все фрагменты чёрные, так как при обжиге в русской печи нельзя было достичь тех температур, которых мы достигаем сейчас: мы обжигаем при 850 градусах, а там она была всего 300, то есть получался недообжиг, – пояснила специалист по художественной деятельности Мария Шишкина.

Влада Исакова

Продолжение следует...

Подпишись на канал в