«Россия для меня более родная»: Как уроженец Судана стал доктором в Нововятске

Жителям Нововятского района города Кирова, записывающим своих детей на приём к ортопеду, хорошо знаком Хамедто Омер. Уроженец Судана (государства на северо-востоке Африки) признаётся, что с детства хотел быть врачом. Сейчас он работает в детской поликлинике Кировской горбольницы №2. В его кабинете сразу по окончании рабочей смены мы и пообщались.

4067

– Давно живёте в Кирове?
– Года полтора или два, а в России – уже давно, тринадцать лет. Образование я получал в Ивановской области, а карьеру начал уже здесь, именно в этой больнице.

– Почему решили посвятить жизнь медицине?
– Просто с детства решил для себя, что буду доктором, и другого варианта и не было. В Африке в целом и в странах Среднего Востока есть такой менталитет: в семье врач должен быть не то чтобы обязательно, но это считается престижным. Доктор – это всё. Даже когда я учился в школе, и у нас был класс на 80 человек... И в этом классе было прям сплошное: «Кем будешь?» – «Врачом», «Кем будешь?» – «Инженером». Каким инженером, каким врачом, какое направление – бог его знает. Главное, чтоб был доктором.

– А что побудило получить образование именно в России?
– Тут уже было желание учиться за рубежом. Причём это было по случайности: после того, как я закончил одиннадцатый класс, я шёл домой и встретил соседа, который получал образование в Советском Союзе. Он спрашивает меня: «Как сдал государственные экзамены?» «Вроде хорошо», – ответил я. «Собираешься поступать в университет в Хартуме?» – «Не знаю, вряд ли». Тут он мне и предложил учиться за рубежом. У меня был выбор между Индией и Россией, и я практически сразу выбрал Россию. С того момента так и решилось. Не верил, конечно, что так всё будет, но всё получилось легко и без каких-то затруднений.

– Расскажите о первых впечатлениях по приезде в Россию?
– Впервые мы приехали зимой, причём, как нам тогда сказали, такой холодной погоды не было с 1977 года. Когда прилетели в Москву, там было минус 20 – сравните с 47 или 50 градусами тепла в пустыне. Прошло два-три дня, и температура ночью достигала уже минус 40, а днём – минус 32–33 градуса. Ещё необычным показалось понятие «холодной» и «горячей» воды: у нас в Судане, когда включаешь воду, сначала идёт холодная, а потом – уже горячая.

В Киров я тоже приехал зимой, и он меня тоже успел удивить: центральная часть России – она равнинная, а в Кирове сплошные холмы. А ночной Киров – это вообще отдельная история. Когда я приехал домой после семи месяцев, я стал рассказывать, что летом солнце заходит очень поздно, в девять-десять часов, и на меня смотрели как на сказочника. «Понятно, что за рубежом был, но такого уж не могло быть, солнце есть солнце», – сказали мне родственники.

– Нет ли планов рано или поздно вернуться на родину?
– Нет, домой не хочется. Без лицемерия скажу: Россия для меня более родная, как-никак тринадцать лет уже живу, и 19 лет мне исполнилось уже в России. Есть друзья, в том числе те, с которыми вместе прошли студенческую жизнь.

– Тем не менее, есть ли что-то из родного быта, по чему скучаете?
– Солнце? (Смеётся.) Или, допустим, по чему скучаю – это по большому дому, из которого можно выйти во двор, посидеть под деревом, в окружении пальм, лайма, гуав, устроить чаепитие – да и одеваться много не надо. В этом плане жизнь на родине была проще. В России можно купить дачу, но это надо быть хозяйственным. Я сейчас смотрю на это, и всё, конечно, возможно, но на это нужно время и подходящая погода. Тем более, что в России лето может быть прям «лето-лето», настоящее, а можно быть и холодным – как повезёт.

– Вы очень хорошо говорите по-русски. Как вам удалось отточить язык – чисто погружением в среду или это заслуга академии?
– В медицине без языка вообще невозможно – не только без русского, но и без английского или французского. У меня был очень хороший преподаватель. На втором курсе у меня было 24 часа русского языка в месяц, по шесть занятий в неделю – и так получилось, что я на них ходил один. Наша иностранная группа из пяти-шести человек в большинстве своём не придавала этому значения: кто-то просыпал, кто-то не приходил. Я же приходил к преподавателю и, по сути, наедине с ним учил русский. Самому хотелось освоить язык, потому что постоянно общался с носителями языка из России и стран СНГ. И когда ты как-то не так произнёс то или иное слово, они смеялись. Не хотелось, чтобы надо мной смеялись, и это было стимулом. Русский язык сложный, но на нём можно хорошо говорить – главное, чтоб стимул был.

– Какой цели в профессиональном плане хотелось бы достичь?
– С тех пор, как поступил в медакадемию, хотел стать оперирующим травматологом. У нас профессия довольно «растянутая»: есть понятие – «травматология и ортопедия», а также отдельно стоящая нейрохирургия. Но всем этим занимаются специалисты одного и того же профиля, с одним дипломом. Хочется работать оперирующим травматологом, сначала хотя бы на изолированных травмах. Для этого, конечно, нужно время, и нужно пробиться и добиться желаемого. Дай бог!

Беседовал Юрий Литвиненко

Досье

Хамедто Омер Абдельрахман Ахмед
Дата и место рождения: 13 декабря 1986 года, города Омдурман (Судан)
Деятельность: травматолог-ортопед детской поликиники Кировской городской больницы №2
Увлечения: футбол, изучение медицинской литературы
Любимое блюдо: селёдка под шубой
Семья: женат, двое детей: Алиса и Итала (10 месяцев, близнецы)

Подпишись на канал в
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ