Сбросить совесть

Адвокат Анатолий Кучерена — о человеческом равнодушии и о том, как вернуть в нашу жизнь милосердие.

470

В свое время философ Иммануил Кант провозгласил: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне».

В наши дни, однако, приходится всё сильнее удивляться полнейшему отсутствию «нравственного закона» у многих наших соотечественников. Совсем недавно в ряде российских регионов прокатилась волна насилия по отношению к пожилым людям, которым стало плохо в автобусах и маршрутках. В одних случаях занемогших пассажиров просто выносили на улицу и оставляли на морозе умирать — под скабрезные шуточки их попутчиков. В других случаях больных пожилых людей буквально вышвыривали за дверь транспортного средства под одобрительные восклицания свидетелей этих сцен.

Так что что же с нами происходит? И что не так? Ответ на этот вопрос искало уже не одно поколение мыслящих людей. Если мы взглянем на российскую историю за последние два века, то увидим, что вслед за временами «человеконенавистничества» наступали «эры милосердия», а затем всё возвращалось на круги своя.

В последний период правления Александра I и во времена Николая I в армии бытовала поговорка: «Двух солдат забей, а третьего выучи». Практически ни у кого она не вызывала протеста. И только отдельные экстравагантные гуманисты, подобные Льву Толстому с его знаменитым рассказом «После бала», возмущались чудовищной практикой забивания солдат палками до смерти, порой за самые ничтожные провинности. Но вот взошел на престол император Александр II c его великими реформами — и отменил телесные наказания, за исключением не угрожавшей жизни порки розгами, да и то в исключительных случаях. И как по мановению волшебной палочки общество стало предельно гуманным.

Прогрессивные люди того времени искренне сочувствовали страданиям народа и даже на осужденных преступников, в том числе политических террористов, смотрели как на «несчастных», ставших жертвами несправедливого общественного устройства. Так продолжалось до злополучной войны с Японией 1904–1905 годов и последовавшей за ней Первой русской революции, когда общество вновь охватили пароксизмы насилия и террора. Недолгий период послереволюционного спокойствия завершился величайшими потрясениями, которые практически не прекращались на протяжении 1914–1953 годов. И только после смерти Сталина общество понемногу успокоилось и вновь «вспомнило» о том, что принципы гуманизма вовсе не сводятся к знаменитой фразе: «Если враг не сдается — его уничтожают».

Тем, кому, подобно автору этих строк, довелось жить в брежневское время, подтвердят, что общество тех лет было милосердным: детей учили уважительно относиться к старшим и помогать им, и это воспитание оставляло прочный след в человеческом сознании. Однако затем вновь последовали «великие потрясения», и это закономерно привело к «расчеловечиванию» значительной части наших сограждан.

С начала 2000-х годов, когда в стране установилась политическая стабильность, волна агрессивности стала постепенно спадать. Значительно снизилось число убийств и других насильственных преступлений, существенно сократилось число заключенных в местах лишения свободы. Как далекое прошлое воспринимаются бушевавшие в 1990-е годы межнациональные конфликты с применением оружия.

По-видимому, большинство людей поняло, что вступать в конфликт с законом, что называется, себе дороже, благо, проведенная реформа полиции и судебно-правовой системы все-таки принесла вполне осязаемые результаты. Однако это отнюдь не означает, что наши сограждане изменились внутренне. Очень многие люди буквально на глазах становятся всё более холодными, равнодушными и жестокими.

Приходится слышать расхожую фразу: «А что вы хотите? Мы же при капитализме живем». Подразумевается, что при капитализме человек человеку волк и каждый умирает в одиночку. В таком обществе и в самом деле впору, выражаясь на манер скандального манифеста кубофутуристов, «сбросить совесть с парохода современности». Но в том-то и дело, что исторически капитализм рождался на основе религиозных и нравственных принципов. В Англии и Северной Америке это были суровые предписания пуританской веры, во Франции — идеалы свободы, равенства и братства периода Великой революции.

К сожалению, наша буржуазная квазиреволюция августа 1991 года и последующего периода не имела в своей основе подобного нравственного фундамента. Скорее, восторжествовал известный принцип: «Если Бога нет, то всё дозволено». В наши дни говорить о нравственности считается в «приличном обществе» дурным тоном: нередко подобными разговорами прикрываются весьма несимпатичные деяния. На первое место вышла ценность личного успеха любой ценой. На тех, кто посвящает свою жизнь помощи страждущим и обездоленным, смотрят как на чудаков, «городских сумасшедших». А если кто-то из них соглашается на взаимодействие с властью, «либеральная общественность» подвергает такого человека остракизму и самой настоящей травле.

В публичном пространстве появилось немало «ницшеанских» персонажей, которые бравируют своим высокомерием и презрением к окружающим. И у них, разумеется, находится немало подражателей, поскольку зло и порок также обладают какой-то мрачной привлекательностью.

Было бы пагубной самонадеянностью предлагать какие-то рецепты по борьбе с торжествующим аморализмом в российском обществе. И все-таки мне представляется, что успешные люди, пользующиеся авторитетом среди наших граждан, — артисты театра и кино, музыканты, писатели, телеведущие, спортсмены, ответственные предприниматели и общественные деятели — должны подавать ежедневные примеры неравнодушия к человеческому горю.

В нашем обществе благотворительность должна стать модной и престижной, как это происходит в ряде стран Запада. А случаи, подобные тем, о которых шла речь в начале, должны стать предметом не только общественного осуждения, но и пристального внимания со стороны правоохранительных органов.

Оригинал

Подпишись на канал в