Жди меня, «Париж»!

Как живёт деревня, о которой 10 лет назад узнала вся страна.

Мимо «Турции» до нужного поворота приведёт трасса, а затем сдобренная щебнем дорога через «Шанхай» – аккурат к самому «Парижу». И никаких тебе виз, mon ami. Достаточно проделать десяток-другой вёрст по Котельничскому району, богатому на народное топонимическое творчество.

До «Парижа» – на двух колёсах

Петух давно уже накукарекал утро, потому с важным видом водил под окнами свой куриный отряд из стороны в сторону. Дозор показал нос из конуры и, кажется, даже не обратил на меня внимания. Глуховат стал, старина? Перекусили с ним на пару – а пирожки с луком в этих местах, скажу я вам, будут послаще любого средиземноморского крауссана!

И попылил, поскрипывая украдкой, вишнёвый тёщин велосипед, а я – на нём, предвкушая долгожданный вояж. Прохладный ветерок навевал осенние мелодии, а я уже направлялся прямо в «Париж», оставив за спиной «Шанхай» (так, слышал, иногда называют местные часть села Сретенья, расположенную у асфальтовой дороги).

На дальнейшем восьмикилометровом участке вряд ли представишь себя участником велогонки «Тур де Франс» – видавший виды асфальт, отмеченный выбоинами, не даст шибко разогнаться. Проплывают вспаханные поля, пробегают перелески, а ты крутишь что есть силы педали, точно стрелки вспять на циферблате, и представляешь, как догоняешь что-то далёкое, ушедшее...

Краем глаза замечаю самодельный указатель с написанным вручную словом «Коротки», а вверх по холму ведёт короткостриженная дорожка… Почему не «КороткиЕ», укоротили? Интересно. Заехать бы на обратном пути да узнать.

Минутная остановка. Дорога расстилается далеко вперёд. Уже угадываются по обе стороны борщевиковые орды, захваченная ими ферма, сгрудившийся по обочинам срубленный лес.

Ещё усилие и белеет табличка с парящим и немного южным названием. Сколько лет, сколько зим, а встретились, видишь, осенью. Деревня Парюг, в народе просто «Париж». Не то в шутку, не то по созвучию. И жителей местных, парюжан, иной раз парижанами называют. Хотя, конечно, далёк «Париж» этот от столицы Франции... Пусть башня своя имеется, но не не Эйфелева, водонапорная – темнеет безводно ныне. И поля далеко не Елисейские: «Не бывало тут никакого Елисея», – улыбнётся кто-нибудь из здешних...

Была «Победа»...

А на первых порах, в середине 19 века, именовалась деревня и Парюжская, и Парюжевская. В ранних источниках сообщается, что располагался населённый пункт «при безымянном ключе» «по правую сторону от Санкт-Петербургского тракта». Тогда в селении проживало 74 человека. Занимались местные преимущественно извозом, свидетельствует «Книга Вятских родов» В.А. Старостина. Расцвела деревня полным цветом в советское время, когда и закрепилось за ней название Парюг.

И численность населения в эти годы достигла своего пика – к перестройке числилось до 300 человек. В здешнем колхозе «Победа» поголовье скота, говорят, доходило до тысячи, хозяйство прочно стояло на земле. Однако с началом новой эпохи некогда многолюдный Парюг стал заметно редеть. На смену колхозу пришёл одноимённый сельхозкооператив, который оказался на грани банкротства.

Тогда нашёлся котельничский предприниматель, лесопромышленник. «Инвестор», как его называли, взялся залатать финансовые дыры. Так, больше 10 лет назад, зародилась идея вдохнуть в деревню новую жизнь. Планировалось силы направить на развитие скотоводства и выращивание «второго хлеба» (под картофель хотели отдать до 10 гектаров).

«Звёздный час»

Амбициозные планы, безусловно, требовали недюжинных сил, рабочих рук. И в какой-то момент из-за нехватки кадров возникла мысль обратиться и не в службу занятости, а... на федеральное телевидение.

После сюжета в программе «Жди меня» на Первом канале о небольшой вятской деревушке, переживающей не самые лучшие времена, узнали не только по всей стране, но и далеко за её пределами.

«Место для всех желающих начать всё с начала, просто жить, просто работать, обрести в этом смысл и получать от этого удовольствие», – анонсировала с экрана Мария Шукшина.

И затем телефон в местной конторе не умолкал ни на минуты, недели напролёт – звонили из разных уголков России: Подмосковья, Ставрополья, Иркутской области, Якутии, Алтайского края, Сахалина, Хабаровска. Интересовались и из-за рубежа – из Израиля, например. А некоторые, бывало и такое, не дозвонившись, срывались с мест, садились в поезда, автобусы и приезжали сами.

В итоге, перелопатив сотни предложений, в деревню пригласили 5 семей: мужчинам предложено было работать механизаторами, женщинам – доярками и телятницами. Вроде как пошла работа ладом. Но телевизионная картинка оказалась далека от реалий деревенской жизни, напряжённой и непростой. Не задержались надолго приезжие работники – кто-то уехал через неделю, кто-то через месяц, кто-то задержался чуть дольше... Увы, мечта о возрождении деревни так и осталась несбыточной...

Наше время

Живёт сейчас в Парюге с десяток человек – в основном пенсионеры. Разве что Галина и Алексей – из тех, кто помоложе. Она всё больше дома, по хозяйству, он – на трелёвочнике, в лесу с понедельника по пятницу. Говорит, зарабатывает неплохо даже по кировским меркам.

Памятуя, что «Парюг» частенько переводят как «грибное место», интересуюсь, хороша ли тут «тихая охота». «Рыжики есть, грузди», – улыбается Галя. Алексей – с «Гималаями» на свитере, кружкой горячего кофе в руке, вот-вот снова отправится на лесную вахту – подхватит его в делянку пустой лесовоз.

На каждой улице – всего по паре жилых домов, в остальных, полуразрушенных и запущенных, поселилась безысходная пусть. По грунтовке, улице Советской, то и дело громыхают тяжёлые грузовики, растрясая дремотную тишину.

Борщевик разошёлся не на шутку. Но вот за забором мелькнули две фигуры. Люди в белых костюмах и защитных масках (муж с женой) окуривают пчёл. Впоследствии встретилась ещё пара пасек. Как ложка мёда на душу.

Голубое, под цвет неба, деревянное строение, где раньше располагался клуб, кажется, совсем не изменилось. А вот домик напротив откровенно сдал – как съехали из него, осунулся, сгорбился, зачах. Без тепла человеческого. Антенна сломалась, крыша кое-где провалилась. Эх, а ведь сколько раз ты давал мне свой кров, помнишь? А вот ещё – чуть поодаль, где, судя по следам, разворачивался лесовоз, было в своё время «картофелище». Помнится, мы собирали урожай, когда мимо, по дороге вдоль огорода, проходил дядя Коля, сосед. Высокий дедушка в картузе возвращался из магазина, но внезапно рухнул – не то оступился, не то поскользнулся. Я бросил лопату и поскакал по пашне в сторону калитки... Благо, дядя Коля через мгновение сам поднялся, отряхнулся. Увидев мой рывок, он отчего-то прослезился и поблагодарил, хотя я ровным счётом ничего не сделал. Затем со временем тот короткий огородный спурт непостижимым образом превратился чуть ли не в героический поступок и оброс неизвестными, в том числе для меня, подробностями (как я «лихо перелетел через забор», например).

А на Школьной тот же домик с зелёной, из вьющихся листьев, аркой. По правую руку – медпункт. Закрыт, как и многие постройки в окрестностях. К магазину «КООП товары повседневного спроса» выстроилась целая очередь из метровых сорняков. Если последовать дальше и свернуть налево, через заросли можно уловить очертания большого деревянного здания – призрак школы. Ещё лет 15 назад ученики, ловя тепло от печки, садились за парты и погружались в необъятный мир знаний... Да и теперь мелькнут под ногами, из-под зияющих полов, тетрадные листки с примерами да формулами, а то и с сочинением на тему «Где бы я хотел жить, когда вырасту»...

Пустынны улицы. На Труда, асфальтовой, с нередкими кирпичными домами, никого не видать. А акациях прячется продуктовый магазинчик, отдалённо напоминающий теремок. На замкé. Безлюдна остановка – след автобуса давным-давно простыл. Только одинокая лавочка возле перекрёстка точно ждёт чего-то или кого-то. Редкого путника? Или, быть может, неведомого рейса «Парюг – Париж – Парюг»?

Ниже улицы Набережной пруд – заросший и безмолвный. Ближе к горизонту – Коврижка, гора, с которой по зиме можно было выстроить лихую скоростную трассы и – уууух!..

Я закрутил педали, пора домой. Что же ещё сказать тебе? Будто само собой сложилось: «Жди меня, Париж!» И… я обязательно вернусь.

На обратном пути, услышав звук мотокосы, я заглянул в деревню Коротки, а после привёз оттуда длинную историю в голове и огромную тыкву на велосипедном багажнике. Впрочем, это повод для отдельного рассказа.

Из «Парижа», Богдан Вепрёв

Читайте также

Подписывайтесь на наш канал Яндекс Дзен

Подписаться