Кировский нарколог – о пьянстве в регионе, алкомаркетах и корпоративах

Андрей Лобанов утверждает, что образ алкоголика отличается от стереотипного.

5728

Между представлением жителей Кировской области об алкогольной обстановке в регионе и собственно реальной обстановкой есть не слишком заметная, но очень важная грань. «Первоисточник» обсудил с известным врачом-наркологом Андреем Лобановым вопросы алкозависимости как на уровне области, так и на уровне каждого конкретного больного – неважно, осознаёт ли он свою болезнь или нет.

– Как в последние пять-десять лет изменился ландшафт Кировской области касательно алкогольной зависимости?
– Можно сказать, что он примерно таким же и остался. На общероссийском фоне Кировская область входит в число, если можно так выразиться, не самых плохих. Народ у нас стал регулярнее обращаться за врачебной помощью – хоть и на анонимных условиях, чтобы не портить себе карьеру, но, тем не менее, сам факт не может не радовать.

Раньше слово «алкоголик» ассоциировалось с пропащими людьми, валяющимися под заборами. Сейчас же алкоголизм – это великий уравнитель: болезнь не выбирает ни по возрастному признаку, ни по статусному. Как раз-таки бизнесменов-алкоголиков сейчас и становится больше. Всё начинается с корпоративов, которые сначала затягивают, потом превращаются у некоторых в запой, а запой уже надо лечить.

В 90-е годы картина была достаточно типична. Больной алкоголизмом всегда пытался оправлять свои действия: «Сейчас я пью, потому что у меня много проблем, а так я всегда могу бросить». Вместо того, чтобы решать свои проблемы, он начинал считать, что лучше лежать на диване, пить водку и пропивать вещи из дома, чем подняться и найти работу. Такое отсутствие самокритики, кстати, называется алкогольной анозогнозией и является одним из проявлений заболевания. Сейчас же всё поменялось, и люди довольно высокого достатка признают свою болезнь и обращаются за помощью. Также повысилась выявляемость заболевания среди тех, кто страдает им, но не обращается за помощью – таких, конечно же, куда больше.

– Люди обращаются в частные центры из-за того, что поход в государственные во всеуслышание ставит на человеке «клеймо» алкоголика. Стоит ли государству, по вашему мнению, реформировать принципы работы государственных лечебниц?
– И я, и другие специалисты уже давно говорили об этом, а некоторые из-за этой и других причин и уходят из государственной медицины. Последний раз, когда я работал в госучреждении, ключевой приказ, по которому проводилось лечение больных алкоголизмом, не изменялся с 1988 года, со времён «борьбы с алкоголизмом» – опять же, как говорил Жванецкий, «борьба с алкоголизмом – это не борьба и не результат».

Но и здравые идеи в нём тоже есть – например, лишение водительских прав. Представьте себе ситуацию: человек, страдающий алкогольной зависимостью, приехал к тёще на дачу в пятницу. Субботу, воскресенье там зажигал, в пятницу опохмелился и сел за руль – а в период отмены алкоголя есть так называемая алкогольная эпилепсия. У человека после того, как он перестаёт пить, высока вероятность припадков, причём в пьяном виде он ими страдать не будет. И вот представьте, что такой человек повёз свою семью домой. А если это водитель автобуса? Ведь припадок – это потеря сознания, которая может случиться в любую секунду.

– Как вы работаете с людьми, которые не хотят признавать, что они больны алкоголизмом?
– Людей, которые успокаивают себя, жалко. Ими надо действительно заниматься – и этим я, собственно, и занимаюсь. Не только убеждаю и заставляю их отказаться от алкоголя, но и рисую им картину: «Обратной дороги нет. Вы никогда не сможете выпивать так, как выпивали лет десять-пятнадцать назад – у вас уже сформировалась болезнь, которые нужно на данном этапе остановить». Пациенты начинают убеждать себя, что у них всё в порядке и они могут своей силой воли справится с проблемой – и действительно, у них есть светлые промежутки, когда организм сам пытается бороться с алкоголем. Печень-то не железная... Однако это лишь ложная надежда, и решение проблемы нужно оставить специалистам.

– В ходе нашего предыдущего разговора мы пришли к выводу, что бороться с алкоголизмом запретами бессмысленно, если нет желания самого больного. А что, если воздействовать не на население, а на производителей и распространителей алкоголя?
– В 1985 году попробовали – и уничтожили элитные виноградники на юге страны. И чего добились? Того, что нам целыми школами приводили детей, нюхающих клей и бензин, да целое поколение, покупающее непонятно где сделанный алкоголь.

– То есть, нынешняя ситуация, когда все улицы города заставлены алкомаркетами, лучше? Не будет ли положительного эффекта, если власть ограничит их деятельность и, допустим, поддержит владельцев баров и ресторанов?
– Давайте рассуждать с точки зрения больного человека. Ему совершенно не важно, оставите ли вы его за гаражом или в шикарном ресторане – у него выработалось компульсивное и патологическое влечение к алкоголю, с которым он не может справится. Это мы говорим о тех, кто уже болеет, а что касается тех, кто только встаёт на этот путь – они делают это не из-за того, что вокруг много алкогольных магазинов. Как раз-таки наоборот – чем уже рамки, в которые загоняют население, тем сильнее влечение, словно с маминым вареньем в шкафу. Да, ограничения продажи алкоголя во время праздников вроде Дня защиты детей и выпускников дают результат, однако, если бы точек продажи алкоголя было меньше, желание раздобыть его, да побольше, было бы сильнее. Сейчас же ты проходишь мимо алкогольного магазина и понимаешь, что тебе, в общем-то, и не хочется сейчас заходить в него.

Беседовал Юрий Литвиненко

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ