«Мы не герои»
— Сегодня мы посетили ваш детский лагерь в качестве ветеранов специальной военной операции, — начинает Евгений Белобородов.
В прошлом — офицер спецназа, командир отделения разведывательной группы СпН, 3-я отдельная гвардейская Варшавско-Берлинская Краснознамённая, орденов Суворова, Жукова и Кутузова бригада специального назначения. ГРУ ГШ, кавалер ордена Мужества и других государственных и министерских наград Минобороны России.
Рядом с ним (слева) — Самир Набиев, его сослуживец, разведчик спецназа Минобороны России.
Справа — Николай Целоусов (позывной «Zенит»), командир роты, заместитель командира роты по военно-политической работе Кировского полка мобилизованных. В прошлом — офицер КГБ СССР и ФСБ России, капитан запаса.
Рядом с Николаем — разведчик спецназа Минобороны России Владислав (позывной «Мора») и лейтенант Михаил Анохин, командир взвода разведывательной роты полка мобилизованных. Награжден Государственными и ведомственными наградами.
Все они в прошлом — гражданские люди: кто-то работал в органах, кто-то на обычной работе.
— Все мы побывали в реальных боевых действиях современного ведения боя, — продолжает Евгений. — 99,9% из нас — после ранений. Кто-то получил инвалидность, кто-то увечья различного рода.
Самир Набиев продолжает:
— Мы не выполняли каких-то героических подвигов. Не хвастались жизненным приоритетом. Мы выполняли то, что должны были делать, то, что умели.
Михаил Анохин добавляет:
— Само выражение «мужество» — это не просто слово. Это собрание всех качеств человека и настоящего мужчины.
Николай Целоусов:
— И женщины тоже. Да, женщины на треть — в армии, в ФСБ, во внешней разведке. Девчонки, без вас никуда!
Открытый разговор
Михаил Анохин начал свой путь в 2022-м с мобилизации. Не ждал повестку.
— Объявили мобилизацию, пошёл в военкомат, взял повестку, собрал вещи и уехал.
Самир Набиев ушёл в зону СВО из частной военной компании «Вагнер», потом подписал контракт с Минобороны. До этого — силовые структуры, офицер, ушёл в отставку.
— Мы подписали контракты и пошли обычными солдатиками, рядовыми, — говорит Самир. — Выполнять долг по защите своих детей, родителей, государства. И всего, что связано с Российской Федерацией.
В процессе разговора был и эмоциональный момент. Одна девочка заплакала — у нее погиб отец. Ветераны не остались в стороне:
— Мы тебе очень соболезнуем. Твой папа — герой. Помни это. Держись.
По завершении мероприятия ветераны продолжили поддерживать ее. Позднее Евгений Белобородов сообщил:
— Никто не забыт, и не будет забыт. Мы с ней до сих пор и надеемся что до конца жизни будем на связи как и с остальными детьми погибших мужчин.
Помощь и поддержка
Ветераны поблагодарили детей за помощь в плетении маскировочных сетей:
— Любая сеть спасает жизнь солдат, здоровье, спасает имущество — говорит Николай Целоусов. — Прошу вас, если будет такая возможность, реализуйте себя в этом. Вы поймёте, насколько приятно спасти жизнь человеку.
Он проводит параллель:
— Если человек тонет, вы бы протянули ему ветку или веревку? Наверное, да. А если бы не протянули — кем бы вы себя считали? Примерно так я отношусь к себе. Третий год помогаю бойцам.
Особое место в разговоре занимают блиндажные свечи — изобретение ещё Великой Отечественной. Консервная банка, гофрокартон и парафин. Горят долго, дают свет и тепло, разгоняют мошек.
— Зимой в Запорожье или Луганске в три часа дня уже темно, — поясняет Николай. — на протяжении 18 часов, до девяти утра — полная тьма. И когда бойцы сидят в укрытиях, сыро, тяжело, хоть какой-то свет помогает сохранять настрой.
Письмо с ёжиком
Николай поделился личной историей. Его друг погиб. Перед гибелью он носил с собой детский рисунок с ёжиком. Ребёнок ничего не подписал, просто нарисовал.
— Он получил этот рисунок в письме, сложил его с краёв, как иконку, — рассказывает ветеран. — Чтобы ёжик не был попорчен. Вечером, после дежурства, смотрел на него. Это была его отдушина. Думаю, это ему помогало.
Поверьте, любое письмо, которое вы отправляете бойцу, там воспринимается совсем по-другому. Никто их не выбрасывает, все читают.
Он вспоминает, как получали посылки от школ:
— Думаешь: «Ну вот отправлюсь в отпуск — куплю конфет и приду в этот класс. Скажу спасибо за письма».
Живые вопросы
В какой-то момент ветераны предлагают детям задать вопросы. Сначала тишина. Потом — робкие руки.
— Когда будут учения по управлению беспилотниками?
— Будем пробовать. Три дрона уже приобрели, — отвечает Николай Целоусов. — Будем запускать маленькими группами.
— Смешные моменты были на фронте?
Ветераны переглядываются. Один из них рассказывает:
— У нас никто не пел. Я запел одну песню, на меня посмотрели, но никто не подпел. Через три дня пришёл боец и запел со мной. На третью встречу — ещё один. Потом оказалось, что все поют. Все. Просто никто не признавался.
— А письма? Писали с фронта своим семьям?
— Писали. Всё, что на душе было.
На вопрос о семьях, об отношениях с братьсями и сестрами все ветераны ответили, что у каждого из них уже своя семья и дети. Но все они хорошо общаются со своими братьями и сестрами, потому что это важно. Евгений Белобородов объясняет:
— Семья — это очень хорошо. Независимо от того, что у каждого из нас своя семья, мы чтим ту семью, откуда начинали. Важно не оставаться в стороне, особенно в трудные минуты для страны. От нас зависит, как мы и наши семьи будут дальше жить.
Чему учат такие встречи
Ветераны говорят детям:
— У нас стоит задача не просто рассказать вам про СВО, а показать практические примеры.
На базе лагеря уже есть центр беспилотных систем, будет проводиться командная подготовка, появится блиндаж, который покажут детям, чтобы они понимали, в каких условиях живут бойцы.
— Мы должны уметь защищать свою Родину, — говорит Николай Целоусов.
О дронах и новой реальности
В классе «БПЛА» несколько ребят проходили практику, когда ветераны зашли туда.
На столе лежали дроны: «Мавик» и «Авата», а также гоночный дрон «Мобула 8», собранный вручную.
Инструктор, проводящий занятие, рассказал об аппаратах подробнее:
— Если первый год войны дроны были в основном наблюдательными, то сейчас война настолько быстротечна, что каждый год меняется ситуация, — объясняет он. — Сейчас любое укрытие может быть поражено. И надо уметь выживать.
В «Мавике» — 8 камер обзора, зум 28х, тепловизор, функция возврата домой. «Авата» — для концертов и мероприятий, безопасная. «Мобула 8» развивает до 140 км/ч, но у неё нет защиты — нужно сразу учиться правильно управлять.
Почему это важно сейчас?
— Дроны уже используют в городском хозяйстве, — говорит инструктор. — их внедряют для мониторинга пробок, для аэрофотосъёмки. Это новые рабочие места. Новый подход к инфраструктуре.
Центр патриотического воспитания в лагере «Гагарин» будет работать дальше.
Дроны уже куплены. Сети плетутся каждый день. Ветераны обещали вернуться. А этот разговор — точно не будет последним.
Подробнее о встречах с ветеранами и других детских мероприятиях в «Гагарине» можно прочитать на сайте гагарин43.рф или в группе ВКонтакте
