«Наверное, в первую очередь я врач и миссионер»
Она называет себя врачом и миссионером - и добавляет, что самые важные роли в её жизни всё-таки другие.
«А ещё я жена самого классного мужа и мама троих детей - и это, пожалуй, самые важные мои роли в жизни», делится Ксения.
Ксения родилась в Березниках Пермской области, но почти всё сознательное детство прошло в Кирове.
«Когда мне было почти восемь лет, мы с родителями переехали в Киров. Киров стал для меня родным городом - здесь я выросла, училась, создала семью и осталась работать».
«Эта история очень сильно во мне отозвалась»
В 14 лет ей подарили книгу о миссионере Хадсоне Тейлоре.
«Больше всего меня зацепило его рвение и огромное желание служить людям. Его горящее сердце, готовность идти туда, где трудно, помогать людям и через эту помощь доносить до них Благую весть. Мне было всего четырнадцать, но эта история очень сильно во мне отозвалась», вспоминает Ксения.
Путь был долгим: медкласс, колледж, академия, трое детей. Почти до недавнего времени Африка оставалась мечтой.
«Медицинский класс, колледж, академия, параллельно с последним родились трое детей, работа - жизнь шла своим чередом. И только несколько лет назад то, о чём я мечтала с подросткового возраста, вдруг стало реальностью», делится радостью Ксения.
«А почему бы мне не поехать?»
Последней каплей стал разговор с подругой, которая уже была в Африке.
«В какой-то момент она сказала мне: "А почему бы тебе не поехать? Ты там очень нужна. И, наверное, сейчас как раз то время, когда ты действительно можешь это сделать". Мне в тот момент как раз и нужно было услышать от кого-то: "Да, это реально. Поезжай". После этого мы связались с руководителем миссии, начали всё обсуждать - и мечта наконец превратилась в конкретные действия», вспоминает то время врач.
Руководитель миссии спросил её прямо: «Ты понимаешь, что можешь не вернуться?»
«Если честно, я в тот момент особо ничего не чувствовала и, наверное, до конца не осознавала, во что ввязываюсь. Я просто очень чётко знала: мне надо ехать. Поэтому ответила совершенно спокойно: "Да, понимаю. Поеду"».
«Быть врачом - это мой дофамин»
Медицина для неё - призвание, а не просто работа.
«Для меня медицина - один из главных способов помогать людям, и я просто не представляю себя без врачебной работы. Мне очень нужна эта реализация. Можно сказать, что быть врачом - это мой дофамин. Мне нужно лечить, разбираться, помогать, видеть результат. Думаю, медицина уже со мной на всю жизнь».
Как пульмонолог она особенно нужна в Африке.
«Там очень много пациентов именно с заболеваниями органов дыхания, в том числе детей. Поэтому знания и опыт детского пульмонолога для меня там - огромное подспорье. Хотя, конечно, в условиях Африки приходится быть не только пульмонологом, а врачом очень широкого профиля».
Ксения пишет книги для родителей. Подтолкнуло к этому огромное количество вопросов от них.
«Родители очень часто находятся в состоянии стресса, особенно когда болеет ребёнок, и в таком состоянии бывает сложно понять, что действительно опасно, а что нет. Мне хотелось дать им понятный ориентир: когда нужно обязательно обращаться к врачу, а когда можно спокойно помочь ребёнку самостоятельно. Моя задача была не заменить врача книгой, а помочь родителю не потеряться».
Она спортсменка, гитаристка, вокалистка. Мы поинтересовались у Ксении, как всё это умещается в одной жизни?
«В принципе, каким-то образом всё умещается. Единственное, что сейчас выпало из моей жизни, -это спорт. У меня была травма, поэтому пока, к сожалению, я не могу заниматься так, как раньше. А музыка, гитара, вокал - это всё по-прежнему со мной».
«Решаем каждый раз заново»
Дети знают, куда уезжает мама.
«Они меня очень поддерживают, но при этом очень за меня переживают. Молятся за меня, ждут. И когда мы возвращаемся, конечно, они очень счастливы. Тем более что сейчас мы часто ездим вместе с мужем, поэтому они ждут сразу и маму, и папу. Мне кажется, со временем они всё лучше понимают, зачем мы туда едем».
Муж -тоже миссионер. Строгого графика, кто едет, а кто остаётся, у них нет.
«Два раза я ездила одна, два раза муж ездил со мной, а сейчас будет уже наша третья совместная поездка. Каждый раз всё зависит от обстоятельств: от детей, работы, самой команды, задач конкретной поездки. Решаем каждый раз заново».
«Мама меня очень поддерживает, но каждый раз очень переживает и обязательно говорит: "Может, всё-таки не поедешь,?" Это понятно - это же моя мамочка. Друзья, коллеги тоже очень поддерживают. Кто-то помогает делом, кто-то словами, кто-то участвует в сборах. И ты понимаешь, что на самом деле никогда не едешь туда один - за тобой стоит огромное количество людей».
«Мы в каком-то смысле команда безумцев»
Алина Татаринова спросила Ксению, почему именно Уганда, лагеря беженцев из Южного Судана?
«Потому что именно там есть огромная нужда и туда очень мало кто готов ехать. Это непростое и небезопасное место, и поэтому наша команда идёт именно туда. Наверное, мы в каком-то смысле команда безумцев - людей, которые понимают риски, но всё равно хотят помогать. И для нас это не только медицинская и гуманитарная помощь. Мы христианская команда, и одна из наших главных задач - служить этим людям и делиться с ними Евангелием. Особенно там, куда другим идти страшно и куда почти никто не идёт».
В нескольких поездках она была единственным врачом на поток 200–300 пациентов в день.
«Со мной работала помощница-медсестра, и мы трудились буквально в поте лица. Если честно, сейчас я сама иногда думаю: как мы вообще , справлялись с таким количеством людей? Наверное, только по Божьей милости. Потому что физически это было очень тяжело».
Но сейчас всё меняется. В прошлой поездке у них уже появилась медицинская команда, а в эту поездку их будет ещё больше: две полноценные медицинские команды и ещё один помощник - всего пять медицинских работников.
«Сердце разрывается»
Приём идёт под манговым деревом, рядом бегают свиньи, куры, козы.
«К этому достаточно быстро привыкаешь. Просто понимаешь, что других условий нет и выбирать не приходится. Если сегодня твой кабинет - это стол и стул под манговым деревом, значит, сегодня ты принимаешь под манговым деревом. Через какое-то время ты уже практически не замечаешь ни кур, ни коз, ни свиней вокруг. Перед тобой пациент - и ты занимаешься им», делится Ксения.
Когда перевод идёт в два этапа
Языковой барьер - одна из тех трудностей, о которых редко вспоминают, когда говорят о работе врача в Африке. Но именно от него иногда зависит, правильно ли поставлен диагноз.
«Языковой барьер, конечно, есть, и иногда он очень серьёзно усложняет работу. На каждой локации мы стараемся заранее найти местного переводчика, который переводит с английского на язык, на котором говорят люди именно в этом месте.
Бывали ситуации, когда на одной территории использовали сразу четыре разных языка, и врачам требовалось несколько переводчиков. Иногда перевод шёл даже в два этапа: с английского на местный язык, а потом уже с него на другой переводили.
Переживаю всегда, что глухой телефон получится, рассказывает Ксения. Это сильно замедляет процесс, особенно когда речь идёт о медицинском приёме, где важно правильно собрать жалобы, анамнез и объяснить рекомендации. И здесь всегда остаётся определённая сложность: ты не до конца понимаешь, насколько точно твой вопрос дошёл до пациента и насколько точно его ответ вернулся к тебе через переводчика. Поэтому приходится задавать вопросы максимально просто, коротко, иногда повторять их по-разному и постоянно уточнять, правильно ли мы друг друга поняли».
Для Ксении самое тяжелое – понимать, что ты не всем можешь помочь. Это не медицинская, а человеческая тяжесть.
«Иногда перед тобой человек, ты как врач понимаешь, что ему нужно, но у тебя просто нет необходимых возможностей. Нет лекарства, нет оборудования, нет специалиста, к которому можно его отправить. И бывают ситуации, когда всё, что ты можешь сделать, - просто стоять рядом и молиться за этого человека. Потому что медицински ты уже ничего сделать не можешь. Конечно, в такие моменты сердце разрывается. Но мы стараемся не зацикливаться на том, чего не можем, а делать максимум из того, что можем сделать здесь и сейчас».
«Ребёнок практически не реагирует на боль»
Она рассказывала про ребёнка с сильными ожогами, который не плакал и не отдёргивал ногу.
«Это один из тех моментов, которые очень не так просто забыть. Как врач ты сначала автоматически оцениваешь ожог: глубину, площадь, риск инфекции, думаешь, что можно сделать. А потом вдруг понимаешь, что ребёнок практически не реагирует на боль. И в этот момент особенно остро понимаешь, насколько другой может быть жизнь ребёнка там. Когда боль становится настолько привычной, что ребёнок уже почти на неё не реагирует».
Ксения рассказала о ее проекте «Трусы и прокладки», который родился из шока: женщины использовали траву в критические дни. Почему же такое деликатное название.
«А как ещё его назвать? Мне кажется, иногда не нужно придумывать красивых названий тому, что на самом деле является совершенно конкретной проблемой. Отсутствие элементарных средств гигиены очень сильно влияет на жизнь девочки-подростка и женщины. Девочки могут пропускать школу, женщины ограничены в обычной жизни, и, конечно, это ещё и вопрос здоровья. Поэтому мне хотелось говорить об этом прямо. Если проблема заключается в том, что женщине и подростку нужны трусы и прокладки, значит, так и нужно сказать».
Наборов было очень много - точную цифру она не называет.
«Но для меня особенно ценно, что в этом участвовало огромное количество людей. Кто-то шил многоразовые прокладки, кто-то покупал бельё, кто-то помогал финансово, кто-то всё это собирал и упаковывал. То есть это был действительно общий проект, который начинался здесь, в Кирове, а потом всё это мы привозили женщинам и девочкам туда».
Был момент, когда подростки-парни с трепетом брали куклы - потому что впервые видели игрушки.
«Сначала это очень удивляет. Перед тобой стоит уже почти взрослый парень. И он с таким трепетом берёт в руки куклу. А потом ты понимаешь: дело вообще не в том, что это кукла. Просто у него, возможно, никогда в жизни не было своей игрушки. И после этого уже совсем по-другому смотришь на возраст, на детство, на то, что для наших детей кажется совершенно обычным. Ты понимаешь: перед тобой всё равно ребёнок. Просто ребёнок, которому очень многого в детстве не досталось».
«Ради этого точно стоит ехать»
Она обучает местных мужчин: «Бог говорит - жену надо любить, ребёнка брать на руки, жене помогать».
«Гуманитарная помощь когда-нибудь закончится. Еду съедят, одежда износится, лекарства закончатся. А если меняется отношение мужчины к своей жене, к детям, к семье - это уже меняет жизнь целой семьи. И когда ты видишь, что человек услышал, что жену нужно любить, что помогать ей - это нормально, что ребёнка можно взять на руки, проводить с ним время, заботиться о нём, и потом он действительно начинает что-то менять в своей жизни, понимаешь, что ради этого точно стоит ехать».
Если Бог даёт возможность помочь - значит, нужно помогать, считает Ксения. Она не получает денег за эти поездки, а подготовка занимает полгода-год.
«Я просто понимаю, зачем я это делаю. Это не работа, за которую я получаю зарплату. Наоборот, такая поездка требует очень большой подготовки, сил, времени, средств. Но когда ты уже был там, видел этих людей, знаешь их истории, видел их детей, их нужды - ты уже не можешь относиться к этому как к чему-то далёкому. Ну и для меня, как для верующего человека, это очень просто: если Бог даёт тебе возможность помочь, значит, нужно помогать», убеждена Ксения.
Ксения стала меньше судить людей. По ее словам когда видишь совершенно другую жизнь, начинаешь понимать, что очень легко рассуждать о человеке, не зная, через что он прошёл и в каких условиях он живёт.
«Но при этом я стала ещё больше понимать, что одной жалости недостаточно. Можно очень сочувствовать человеку, но если за этим ничего не следует, его жизнь от этого не изменится. Поэтому для меня доброта - это всё-таки действие. Это когда ты не просто переживаешь, а делаешь хотя бы то, что можешь», говорит миссионер.
«С каждым разом становится все сложнее»
В октябре Ксения снова уезжает. С каждым разом она всё лучше понимает, куда она едет и что ее там ждет. Путь до Уганды будет непростым. Сначала они поедут на поезде до Москвы, а затем уже на самолете. Чаще они летают через Эфиопию, но в этот раз полетят через Стамбул. И уже непосредственно в Энтеббе в Уганде. Стартуют 12 октября.
«И, наверное, именно поэтому в каком-то смысле становится даже сложнее. В первый раз ты многого просто не знаешь. А сейчас уже знаешь, с чем можешь столкнуться, какие бывают пациенты, какие ситуации, насколько всё бывает непросто. Поэтому есть и волнение, и определённое предвкушение: ты уже примерно понимаешь, во что снова погружаешься. Для нашей команды - это всегда вызов», рассказывает Ксения
Мы спросили Ксению, как проходит подготовка на этот раз?
«Подготовка идёт очень активно. Сейчас у нас примерно семь баулов по 24 килограмма каждый. Везём в первую очередь то, что действительно пригодится в наших условиях работы: медикаменты, перевязочные материалы, средства для лечения кожных и паразитарных заболеваний, средства гигиены и другие вещи для медицинской и гуманитарной помощи. Каждый килограмм приходится продумывать, потому что возможности по весу очень ограничены. Поэтому вопрос всегда один: что действительно необходимо и без чего на месте будет тяжело обойтись».
В прошлый раз из 24 сумок с гуманитарной помощью забрали 6,5 сумок, и в основном там были лекарства. Общая стоимость - около 350 тысяч рублей. К такому, конечно, сложно подготовиться полностью. Но в этот раз миссионеры постарались предпринять несколько мер, чтобы снизить риски. В том числе они везут меньше медикаментов.
«Это не потому, что они меньше нужны, а потому что мы уже понимаем, что часть груза может просто не пройти. Поэтому сейчас пока ещё остро стоит вопрос финансов и покупки медикаментов на месте», вздыхает Ксения.
В прошлую поездку она делала спейсеры из пластиковых бутылок, когда не хватило лекарств.
«В России, если нужен спейсер, мы можем просто его заказать и получить в ближайшее время. Там всё иначе. Если сегодня ребёнку нужен спейсер, я не могу сказать: "Приходите через несколько дней, мы закажем". Там этого просто нет. Поэтому приходится импровизировать и использовать то, что есть под рукой. Именно так появились спейсеры из пластиковых бутылок. Сейчас мы тоже готовы к тому, что придётся искать подобные решения на месте. Но стараемся заранее взять максимум того, что действительно может понадобиться».
«Надеемся на Божью милость»
В прошлый раз на программу пришло около 1000 человек, более 500 детей.
«В этот раз поток будет ещё больше. Раньше в этом регионе было около миллиона беженцев, а сейчас, по тем данным, которые у нас есть, их уже около 2,2 миллиона. Поэтому что нас ждёт в этот раз, мы, честно говоря, даже не представляем. Просто надеемся на Божью милость и на то, что сможем справиться хотя бы с большей частью тех людей, которые к нам придут», говорит врач.
Из профессионального Ксения обязательно берет хороший стетоскоп, отоскоп и другие необходимые вещи для осмотра. А также свои материалы, которые она постепенно наработала за поездки: шпаргалки по заболеваниям, алгоритмы, короткие заметки - всё то, что помогает быстро ориентироваться в полевых условиях.
«В телефон, конечно, закачиваю несколько сериалов или фильмов на дорогу - это немного разгружает мозг. А если говорить о книге, которая всегда со мной, - это Библия в телефоне. Для меня это действительно источник сил и вдохновения».
Условия, которые не назовёшь комфортными
Ксения рассказывает о быте волонтёров спокойно, без жалоб, но с деталями, которые говорят сами за себя. За этой простотой - ежедневная реальность, о которой она не любит говорить пафосно.
«Живём мы в так называемых гостиницах, хотя гостиницами их можно назвать очень условно. Чаще всего это католические центры. Раньше там принимали роды, размещали людей, оказавшихся в тяжёлой жизненной ситуации, тех, кто подвергался гонениям, жил в крайней бедности. Где-то это были приюты для детей, оставшихся без родителей.
Условия очень простые. Постоянные перебои с электричеством, горячей воды нет. Из постоянных соседей - огромные тараканы, которые иногда могут вылезти даже из-под постельного белья. Поэтому, если в комнате живёт ящерица, ты ей уже почти рад - она хотя бы этих тараканов ест. Бывает, что в потолке селятся летучие мыши. А потолки иногда вообще сделаны из соломы, и если ночью начинается сильный дождь, крыша может протекать.
Но при этом там невероятно красивая природа. И когда понимаешь, зачем ты приехал, бытовые сложности начинают восприниматься совсем иначе.
С едой тоже всё довольно непросто. Мясо и рыбу мы не едим. Рыба там нередко поражена паразитами. Иногда проезжаешь мимо рынка - рыба вроде бы уже мёртвая, а она буквально шевелится из-за количества паразитов. Поэтому рисковать не хочется.
Обычно наш рацион - рис, капуста, чапати - местная жареная лепёшка, иногда яйца или омлет. Если удаётся отдельно купить фрукты - это уже большое спасение.
Сложность ещё и в том, что еда готовится в непростых санитарных условиях. Люди стараются, конечно, как могут, но кишечные инфекции и отравления у нас случались не раз.
Передвижение занимает много времени. До места служения мы можем ехать от часа до 5–6 часов. Встаём рано утром и едем в лагеря беженцев или деревни, где работаем практически до вечера.
При этом очень важно уехать до наступления темноты. Там темнеет быстро, и оставаться в лагере беженцев после этого уже небезопасно. Поэтому мы всегда стараемся закончить работу и выехать заранее.
Когда возвращаемся, день на этом не заканчивается. Мы ужинаем, обсуждаем, как всё прошло, а потом начинаем готовиться к следующему дню. Собираем наборы прокладок и нижнего белья, готовим вещи для детской программы, медицинский инструментарий, подарки женщинам и детям, сортируем игрушки, лекарства и всё, что понадобится на следующей локации.
Утром часто ещё едем на рынок и закупаем необходимое: мыло, средства гигиены, а также покупаем специальные наборы для самостоятельного принятия родов, и другие нужные вещи.
Отдельная часть нашей работы - солнечные панели. Мы покупаем их и устанавливаем на школах или зданиях церквей. Церковь там - это не только место богослужения, но и настоящий центр жизни, где собираются люди и где дети могут заниматься. Во многих местах электричества просто нет. И когда появляется солнечная панель и свет, дети получают возможность вечером учить уроки.
Образование там вообще имеет огромную ценность. Учиться может далеко не каждый ребёнок, потому что нужно платить за форму, учебники и само обучение. Особенно тяжело беженцам. Поэтому иногда из всей семьи учится только один ребёнок, а иногда не учится никто.
И это очень чувствуется по детям. Если они получили возможность ходить в школу, они невероятно стараются. У них очень аккуратные тетради, красивый почерк, потому что они понимают цену этой возможности. Иногда человек впервые идёт в школу уже взрослым, даже лет в 30, просто потому что только тогда у него появилась такая возможность.
Поэтому наш быт там очень простой и местами довольно тяжёлый. Но на фоне того, как живут люди вокруг, отсутствие горячей воды, электричества или привычной еды довольно быстро перестаёт казаться чем-то действительно значимым».
«Они лучше понимают, зачем мы едем»
Дети Ксении уже подросли и очень изменились. Старшие сейчас уже гораздо больше вовлечены. Младшая тоже очень переживает и активно участвует по-своему. Она много спрашивает: что там сейчас нужно, как живут дети, чего им не хватает.
«И даже если её участие пока небольшое, для меня важно, что её сердце уже тоже в этом».
Раньше дети Ксении чаще говорили: "Не едьте". Сейчас они лучше понимают, почему родители едут и зачем это нужно. Но им всё равно страшно. Поэтому Ксения вместе с мужем старается не рассказывать подробно обо всех опасностях и не нагружать лишними новостями о том, что там происходит. Но тем не менее, дети хотят тоже поехать туда.
«Я надеюсь, что в своё время у них тоже появится возможность послужить в Африке», говорит Ксения.
Какого-то специального ритуала у Ксении нет. Обычно это самые обычные сборы, чемоданы, документы, последние проверки.
«Но для нас очень важно помолиться вместе. Потому что сколько бы у нас ни было опыта, мы прекрасно понимаем: предусмотреть и проконтролировать всё невозможно. И в какой-то момент остаётся просто довериться Богу», говорит Ксения.
«Дерзай»
Если бы можно было вернуться в тот момент, когда 14-летней Ксюше подарили книгу о миссионере, что бы она ей сказала?
«Наверное, сказала бы: "Дерзай. У Бога есть план на твою жизнь. И ты ещё очень удивишься, к чему всё это приведёт"».
